История создания германского «штурмгевера» полна драматических поворотов, и одним из самых показательных эпизодов стала попытка армейского командования доказать высшему руководству страны необходимость принципиально нового класса стрелкового оружия. Когда читаешь архивные документы о тех событиях, складывается ощущение, что военные специалисты и политическое руководство существовали в параллельных реальностях: одни думали о реальных боевых задачах на Восточном фронте, другие — о глобальных стратегических перспективах, которые к текущему моменту уже начинали расходиться с действительностью.
Речь идёт о принципиальном споре вокруг автоматического оружия под промежуточный патрон. Идея была революционной для своего времени: создать систему, которая сочетала бы скорострельность пистолета-пулемёта с точностью и дальностью винтовки, но при этом использовала бы патрон, занимающий промежуточное положение между пистолетным и винтовочным боеприпасом. Однако у руководства страны на этот счёт имелось собственное мнение.
Конфликт взглядов: фронтовая реальность против стратегических фантазий
Мне представляется важным понять логику обеих сторон этого противостояния. С одной стороны, верховный главнокомандующий был убеждён, что солдату нужно оружие, способное поражать цели на максимально возможной дистанции с высокой точностью. Промежуточный патрон в его понимании не обеспечивал требуемых характеристик дальнобойности, а значит, не соответствовал задачам будущих завоевательных кампаний. В его представлении война с Советским Союзом уже практически завершилась, и впереди маячили новые театры военных действий — например, африканские пустыни, где Роммель как раз в тот период сначала безуспешно штурмовал оборону союзников, а к ноябрю 1942 года уже был вынужден отступать.
С другой стороны, командование сухопутных войск смотрело на ситуацию куда более трезво. Восточный фронт преподносил один неприятный сюрприз за другим: количество советских солдат не уменьшалось, а контрнаступление под Москвой, проведённое противником, которого уже неоднократно объявляли разбитым, произвело на германский генералитет неизгладимое впечатление. В этих условиях требовалось оружие, которое позволяло бы пехотному отделению создавать высокую плотность огня, быстро подавлять оборону противника и эффективно действовать в ближнем бою. Именно поэтому военные продолжали доводить до ума перспективные образцы автоматических карабинов, несмотря на прямой запрет сверху.
Сравнительные испытания: «Хёнель» против «Вальтера»
К концу 1942 года в программе разработки автоматического карабина MKb.42 определились два основных конкурента: система компании «Хёнель» и система компании «Вальтер». Вторая, к слову, серьёзно задерживалась с поставкой опытных образцов и при этом не демонстрировала каких-либо очевидных преимуществ перед конкурентом. Чтобы окончательно расставить точки над «i», было решено провести специальные сравнительные стрельбы.
Опытный образец автоматического карабина MKb.42, разработанный компанией «Хёнель».
Конкурирующая модель MKb.42 от компании «Вальтер» с характерными отличиями в конструкции.Испытания состоялись 3 декабря 1942 года — буквально сразу после того, как фирма «Вальтер» наконец смогла предоставить первую партию своих автоматических карабинов. Условия были максимально приближены к боевым: шесть специально отобранных стрелков из Пехотной школы, имевших звание не ниже ефрейтора, вели одиночный огонь с дистанций от 100 до 500 метров. Стрельба выполнялась из положения лёжа, как с упором, так и без него. Оценивание проводилось по балльной системе: пять выстрелов, максимум 60 баллов.
Результаты получились весьма показательными. На дистанции 100 метров «Хёнель» набрал с упором 51,1 балла, а без упора — 51,8. «Вальтер» показал 50 и 51 балл соответственно. Штатная винтовка К98к, для сравнения, набрала 54,5 с упором и 48,1 без него. Уже на 200 метрах разрыв стал более заметным: «Хёнель» — 37,8 и 44,8 балла, «Вальтер» — 35,3 и 40,8, тогда как К98к уверенно лидировала с 50,1 и 41,5 балла. На 300 метрах картина сохранялась: «Хёнель» набрал 22,0 и 28,1 балла, «Вальтер» — 27,1 и 33,3, а винтовка К98к — 43,0 и 34,3.
Особенно интересными стали результаты на дальних дистанциях. На 400 метрах «Хёнель» показал 20,3 балла с упором и 24,3 без упора, «Вальтер» — 12,8 и 10,6, а К98к — 27,3 и 22,6. На 500 метрах автоматический карабин «Хёнеля» не набрал ни одного балла в обоих упражнениях, «Вальтер» смог набрать 8,3 балла только с упором, а винтовка К98к осталась единственной, кто показал стабильный результат — 26,0 и 16,6 балла соответственно.
По итогам этих испытаний судьба проекта «Вальтер» была решена окончательно — его закрыли, а все усилия сосредоточили на доработке системы «Хёнель». Однако главная проблема оставалась нерешённой: нужно было каким-то образом изменить мнение верховного главнокомандующего относительно самого концепта промежуточного патрона и автоматического оружия под него.
План военных: продемонстрировать оружие в действии
Решение, которое приняли в командовании сухопутных войск, было по-военному прямолинейным: организовать боевые стрельбы с участием батальона личной охраны фюрера и пригласить на это мероприятие самого главнокомандующего. Дату назначили на 9 декабря 1942 года. Местом проведения выбрали полигон под Растенбургом, в непосредственной близости от ставки «Вольфшанце», — расчёт был на то, что фюреру не придётся далеко ехать и он не сможет сослаться на занятость. Помимо него пригласили целый ряд высокопоставленных командиров вермахта.
Программа мероприятия была составлена с учётом всех возможных интересов: смотр подразделений, вооружённых как стандартным оружием, так и автоматическими карабинами, краткая лекция представителя командования сухопутных войск, демонстрационные стрельбы из представленных образцов на дистанциях 150 и 300 метров с подробными комментариями, доклад о возможностях нового оружия и необходимых изменениях в организационной структуре подразделений. Главной же «изюминкой» должны были стать учения с боевой стрельбой пехотного подразделения по прорыву обороны противника.
Будучи опытными командирами, организаторы прекрасно понимали, что любая случайность во время показательных выступлений может погубить всё дело. Поэтому перед основным мероприятием было решено провести полноценные учебные учения, чтобы отработать все элементы и убедиться в надёжности сценария.
Военнослужащий с автоматическим карабином MKb.42 (H) — оружие, которому предстояло изменить тактику пехоты.Учебный бой: проверка концепции в условиях, приближенных к реальным
Сценарий учений был разработан с учётом реальных боевых задач. Подразделение из девяти человек, вооружённое автоматическими карабинами, должно было атаковать опорный пункт противника с дистанции 400 метров. В опорном пункте были установлены десять головных мишеней, а чуть дальше и на дереве располагалась грудная мишень, имитировавшая наблюдателя или стрелка.
Тактика действий выглядела следующим образом: приблизившись на 100 метров, подразделение продолжало продвижение, открыв огонь одиночными выстрелами, не давая обороняющимся возможности вести ответный огонь. На дистанции 35 метров фланговые бойцы продолжали подавлять противника огнём, в то время как бойцы, находившиеся рядом с командиром отделения, забрасывали позиции обороняющихся гранатами. Сразу после этого следовал захват позиций, а затем — отражение контратаки, которую изображали четыре ростовые фигуры. При этом по условиям учений половина солдат противника считалась выведенной из строя, но и часть атакующих тоже была условно потеряна, так что контратаку отбивала лишь часть отряда.
Контроль результатов был организован максимально строго. За каждым из трёх стрелков шёл сержант-наблюдатель, который фиксировал попадания по мишеням. После завершения стрельб эти данные проверялись лично генералом, командовавшим учениями.
Итоги оказались впечатляющими. Все мишени были поражены в ходе боя. Общее количество попаданий составило 161 выстрел из 430 выпущенных пуль. Разброс по стрелкам был следующим: минимальное количество выпущенных патронов — 30, максимальное — 70, среднее значение на одного стрелка — 47,8. При этом 37% попаданий были классифицированы как смертельные, что особенно примечательно, если учесть, что половина участников учений была слабо знакома с новым оружием, а вторая половина вообще никогда не стреляла из автоматических карабинов.
Отдельно стоит отметить, что учения проходили в неблагоприятных погодных условиях: шёл дождь, земля была мокрой, мишени просматривались плохо. Тем не менее подразделение смогло быстро достигнуть позиции гранатометания, уверенно подавляя противника непрерывным одиночным огнём. Тридцатипатронных магазинов вполне хватило для выполнения этой части атаки, а потери атакующих были бы заметно ниже, чем если бы они действовали со стандартными винтовками К98к. Даже понесённые условные потери не повлияли на эффективность огня при отражении контратаки — оставшихся автоматических карабинов оказалось достаточно для создания необходимой плотности огня.
Схема расположения мишеней на стрельбище во время учебных учений.Неожиданный поворот: главный зритель не явился
Все приготовления были завершены, результаты учебных учений признаны успешными, и военные уже предвкушали, как продемонстрируют новое оружие верховному главнокомандующему. Однако судьба распорядилась иначе. 8 декабря 1942 года, за день до запланированного мероприятия, адъютант фюрера проинформировал организаторов, что ему ничего не известно ни о самом мероприятии, ни о демонстрации MKb.42 вообще. Более того, в планах фюрера посещение Растенбурга не значилось.
Эта ситуация, на мой взгляд, очень показательна. Она демонстрирует, насколько глубоким был разрыв между военным руководством, которое ежедневно сталкивалось с суровой реальностью фронта, и политическим руководством, которое жило в собственном мире стратегических иллюзий. Военные специалисты видели необходимость в новом оружии, понимали его потенциал и готовы были доказывать свою правоту практическими демонстрациями. Но их усилия разбивались о стену непонимания и нежелания вникать в детали.
Мне кажется важным задуматься о том, как по-разному выстраивались отношения между военными и политическим руководством в разных странах. В Советском Союзе, насколько можно судить по известным историческим документам, вопросы вооружения решались всё-таки с большим доверием к мнению специалистов. Конфликты между конструкторами стрелкового оружия, которые поддерживались разными ведомствами, разбирались на самом высоком уровне, но окончательные решения принимались с учётом реальных боевых потребностей армии. Это, безусловно, сыграло свою роль в том, что Красная армия сумела быстрее адаптироваться к требованиям современной войны.
История разработки германского «штурмгевера» на этом не заканчивается — впереди были новые испытания, новые попытки убедить руководство и, в конечном счёте, принятие этого оружия на вооружение. Но тот эпизод с несостоявшейся демонстрацией остался ярким свидетельством того, как бюрократические барьеры и личные убеждения одного человека могли тормозить развитие военной мысли даже в условиях, когда фронт требовал немедленных решений.