Есть особый тип исторических дискуссий, когда собеседник не просто заблуждается, а с какой-то невероятной страстью отстаивает то, чего никогда не существовало. Я сталкивался с этим десятки раз, и каждый новый случай вызывает не столько раздражение, сколько искреннее недоумение. Люди охотнее верят в красивую и удобную версию, чем в сухие факты, которые требуют хотя бы минимального умственного усилия. Тема блокады Ленинграда в этом смысле — настоящий магнит для подобных историй. Одна из самых живучих легенд касается участия финской армии в артиллерийских обстрелах города. И когда в очередной раз мне попадается комментатор, убеждённый, что финские железнодорожные орудия регулярно били по Кронштадту и самому Ленинграду, я понимаю — пришло время снова разобрать эту историю по косточкам.
Недавно мне попался особенно пылкий оппонент, который с фанатичной уверенностью доказывал, что финская армия располагала достаточным количеством дальнобойных орудий — упоминал даже 180-миллиметровые и 152-миллиметровые железнодорожные пушки. По его словам, эти установки систематически обстреливали форт «Риф», Кронштадт и непосредственно Ленинград. Кульминацией его аргументации стало заявление, будто финский снаряд разорвался рядом с бомбоубежищем больницы имени Куйбышева. Звучит драматично, не спорю. Вот только драматизм здесь работает против истины, а не на неё.
Прежде чем углубляться в детали вооружения и баллистики, стоит остановиться на том, с чего вообще начинается любое серьёзное исследование военной истории — с географии. Многие споры рассыпаются в прах, если просто внимательно посмотреть на карту. Я не раз убеждался в этом на собственном опыте, особенно когда разбирал события Бородинского сражения 1941 года. В советской литературе, рассчитанной на доверчивую аудиторию, на Бородинском поле будто бы сражались все — несколько немецких дивизий, целая дивизия Полосухина, танковые бригады, курсанты, загадочное ополчение. Но стоило взглянуть на схему расположения войск, как становилось очевидно: на исторической части поля, где в 1812 году столкнулись русская и французская армии, в 1941-м стояла лишь одна батарея противотанковых пушек. Вот так карта разоблачает миф лучше любых документов.
Возвращаясь к нашей теме, замечу: даже коренные петербуржцы порой плохо представляют себе географию собственного региона. Я не раз удивлялся, когда собеседники искренне изумлялись, узнав, что Кронштадт — это название города, а остров, на котором он расположен, называется Котлин, и город занимает лишь его часть. Такие пробелы в знаниях как раз и порождают неверные логические построения. Человек слышит «Кронштадт» — и мысленно дорисовывает картинку: раз это рядом с Ленинградом, значит, обстрел Кронштадта — это почти обстрел Ленинграда. На самом деле всё обстоит иначе, и расстояние здесь играет решающую роль.
После эвакуации советских войск с полуострова Ханко финской армии досталась тяжёлая артиллерия. Часть орудий удалось восстановить, в том числе одно 180-миллиметровое железнодорожное орудие. Позже появились ещё несколько, но это уже другая история, к блокадным событиям отношения не имеющая. Финская армия была небольшой, а финны скрупулёзно документировали свою военную историю, поэтому сегодня мы знаем о ней удивительно много деталей — вплоть до того, где какая артиллерия применялась и сколько снарядов было израсходовано. Для уникальной железнодорожной установки сохранились данные буквально по каждому выстрелу и каждой цели. Стреляли в основном по кораблям. Это логично: подвозить огромную пушку близко к линии фронта финны не рисковали, поскольку её немедленно уничтожили бы, а терять столь ценное орудие было бы глупо.
Один или два раза было выпущено несколько снарядов по форту «Риф», причём попаданий не зафиксировано. Это единственный эпизод, который хоть как-то можно привязать к обстрелам Кронштадта. Дальше начинается та самая «логика» недобросовестных рассказчиков: форт «Риф» — укрепление Кронштадта, Кронштадт — город-спутник Ленинграда, значит, финская пушка стреляла по Ленинграду. Уберите лишние детали, закройте глаза на мелкие нестыковки — и вот уже готова сенсация. Только реальность выглядит иначе: форт «Риф» находится на западной окраине острова Котлин, а город Кронштадт — на восточной. В 1941 году между ними было около семи километров. Сам же остров Котлин лежит в Финском заливе, и до Петербурга от него более двадцати километров. Мне, выросшему в этих местах и видевшему из окна купол Кронштадтского собора на горизонте, эти расстояния кажутся очевидными. Но тем, кто не знаком с местностью, стоит хотя бы раз открыть карту.
Что касается 152-миллиметровых железнодорожных пушек, то их дальность стрельбы составляла около двадцати километров. Для сравнения, 180-миллиметровые орудия могли бить на тридцать семь километров. Даже если бы финны выкатили 152-миллиметровые пушки прямо в передовые окопы, до города они бы не дотянулись. Это чистая математика, которую невозможно оспорить. Вся артиллерия, имевшаяся в распоряжении финской армии, элементарно не доставала от финских позиций до Ленинграда. А если обратиться к архивным документам, где зафиксированы ежедневные данные о бомбардировках и обстрелах — сколько снарядов упало, где именно, сколько погибших, — то упоминаний об обстрелах северной части города с финской стороны там не найти вовсе.
Отдельного внимания заслуживает история с больницей имени Куйбышева, которой ныне возвращено историческое название — Мариинская. Основанная в 1803 году и названная в честь императрицы Марии Фёдоровны, она расположена в самом центре города — в квартале между Невским и Литейным проспектами, улицами Жуковского и Маяковского. От финских позиций до этого квартала более тридцати километров. Учитывая, что на передовую никто бы не стал выкатывать огромные железнодорожные орудия, у финнов просто не нашлось бы артиллерии с такой дальностью стрельбы. Даже для 180-миллиметровой пушки это слишком далеко. Возникает закономерный вопрос: каким образом финская артиллерия могла обстреливать центр Ленинграда? Боюсь, что никакого подтверждения этому не существует. Скорее всего, кто-то что-то подобное сказал с телеэкрана, а дальше уже сработал принцип испорченного телефона.
Здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали — к удивительной человеческой готовности верить в то, во что хочется верить. Очень хочется верить, что финны обстреливали Ленинград. И когда кто-то с серьёзным лицом заявляет об этом с телеэкрана, при всей нелепости утверждения ему верят. Документы в таком случае объявляются недоказательными — что-то могло затеряться, что-то не внесли в сводки. Но сам факт отсутствия у финской армии артиллерии, способной достать до города, тем более до его центра, оспорить невозможно. Это не вопрос интерпретации, это вопрос физики и географии.
Я понимаю желание части общества поругать именно Финляндию. Но дело не в конкретной стране. Неважно, о каком государстве идёт речь, важно знать, как всё было на самом деле. Историческая правда не должна зависеть от политических симпатий или антипатий. А если у кого-то меняются взгляды под воздействием фактов — это уже не вопрос истории. Это, пожалуй, вопрос совсем другого характера, и разбираться с ним должны специалисты иного профиля.