Когда начинаешь разбираться в деталях летних боёв 1943 года, быстро понимаешь: уверенность немецких танковых экипажей под Прохоровкой и Обоянью держалась не на пустом месте. Лобовая броня их новых машин действительно давала серьёзное преимущество на дальних дистанциях. Однако мне всегда казалось, что говорить о полном господстве немцев на поле боя было бы преувеличением. Скорее, речь шла о временном техническом превосходстве, которое очень дорого обходилось нашей артиллерии.
Суть проблемы заключалась в простом, но крайне неприятном обстоятельстве: когда бой переходил в фазу дальнего огневого контакта, советские расчёты оказывались в заведомо проигрышном положении. Немецкие "Тигры" и "Пантеры" могли спокойно работать с дистанции, на которой наши снаряды уже не представляли для них серьёзной угрозы. Даже проверенные ЗИС-3, на которые привыкли полагаться артиллеристы, в таких условиях оказывались почти беспомощными.
Реальность июля 1943 года
Чтобы понять масштаб кризиса, достаточно мысленно перенестись в те недели, когда немецкое командование сделало основную ставку на бронированные кулаки. Лобовая защита тяжёлых "Тигров", новейших "Пантер" и самоходок "Фердинанд" начиналась примерно с 80 миллиметров, а у отдельных машин достигала и вовсе двухсот. Это была запредельная толщина даже по меркам более позднего времени, не говоря уже о середине войны.
Наша противотанковая артиллерия встречала эту армаду в основном 45-миллиметровыми орудиями и дивизионными 76-миллиметровыми ЗИС-3. Обе системы были по-своему хороши, но против лобовой проекции "Тигра" на километровой дистанции они оказывались практически бессильны. Немец мог вести прицельный огонь с полутора километров, а нашим расчётам приходилось подпускать вражескую технику на триста-четыреста метров. Каждый такой манёвр стоил жизней, и это, пожалуй, самое тяжёлое, что приходилось осознавать при изучении тех событий.
Однако средство против этой напасти у советских конструкторов уже существовало. Причём речь шла не о сырых эскизах или теоретических выкладках, а о вполне реальной системе, способной перевернуть расклад сил на поле боя.
Рождение универсального орудия
Корни этой истории уходят в баллистику морского 100-миллиметрового орудия Б-34. Именно его характеристики привлекли внимание выдающегося конструктора Василия Грабина, который решил взять проверенную морскую баллистику за основу для новой полевой пушки. Так началась работа над системой, получившей индекс БС-3.
Меня всегда восхищало, насколько смелым оказался этот инженерный замысел. Создателям удалось соединить в одной конструкции колоссальную дульную энергию, полуавтоматический клиновой затвор, обеспечивавший скорострельность до восьми-десяти выстрелов в минуту, и при этом удержать массу орудия в пределах трёх с половиной тонн. Для пушки с такими характеристиками это был настоящий прорыв.
Сравнение с другими системами того времени получается очень показательным. Отличная 57-миллиметровая ЗИС-2 прекрасно справлялась с танками, но её крошечный снаряд был почти бесполезен против пехоты или укреплённых огневых точек. Тяжёлая 122-миллиметровая А-19 пробивала всё, что попадалось на пути, однако её масса превышала семь тонн — попробуй потаскай такую махину по пересечённой местности. БС-3 оказалась именно тем сбалансированным вариантом, которого так не хватало фронту. К тому же она имела полноценный осколочно-фугасный снаряд массой пятнадцать с половиной килограммов, что позволяло использовать орудие и против укреплений, и против живой силы противника.
Но самое главное — это, конечно, бронепробиваемость. Тут уже начинается настоящий язык цифр, от которого никуда не деться. Тупоголовый бронебойный снаряд БР-412 с баллистическим наконечником покидал ствол со скоростью почти 900 метров в секунду. На дистанции в тысячу метров он пробивал около 150 миллиметров брони по нормали. А на полутора-двух километрах уверенно прошивал стальные плиты толщиной 125–135 миллиметров.
Дуэль с немецкой бронетехникой: виртуальный сценарий
Теперь я предлагаю представить, как могла бы выглядеть встреча БС-3 с хвалёной техникой вермахта под Курском, окажись эта пушка на фронте годом раньше.
Начнём с "Тигра". Лоб корпуса в 100 миллиметров и башня в 110 миллиметров не стали бы серьёзным препятствием для нашей героини. БС-3 уверенно пробивала бы его на дистанции до полутора-двух километров. Это означало бы, что "Тигр" мгновенно терял своё главное преимущество — возможность безнаказанно расстреливать советские батареи с дальней дистанции.
С "Пантерой" ситуация выглядела чуть сложнее. Её знаменитый наклонный лоб толщиной 80 миллиметров под углом 55 градусов и мощная маска орудия пробивались с расстояния примерно 1000–1200 метров. Но даже с учётом этих нюансов "Пантера" становилась вполне удобоваримой целью для БС-3.
Настоящая интрига возникала с "Фердинандом". Пробить 200-миллиметровую монолитную лобовую броню этой самоходки по нормали БС-3, скорее всего, не смогла бы. Однако попадание пятнадцатикилограммового снаряда на скорости под 900 метров в секунду гарантированно приводило к растрескиванию брони, срыву рубки с погона, заклиниванию орудия или разрушению ходовой части. Для тяжёлой машины это означало выход из строя, пусть и не всегда с фатальным исходом для экипажа.
Выйди эта пушка на поля сражений хотя бы на год раньше, немецкие танковые клинья столкнулись бы с настоящим техническим нокаутом. Но история распорядилась иначе, и тому были вполне конкретные причины.
Почему БС-3 опоздала
Ответ кроется не в недальновидности конструкторов или нежелании военных внедрять новое оружие. Всё упиралось в суровую реальность военной экономики, и здесь я вижу сразу несколько ключевых факторов.
Во-первых, создать мощное орудие — это лишь половина дела. К нему требовался новый 100-миллиметровый унитарный выстрел, а отработка технологии изготовления высокопрочных стволов, рассчитанных на высокое давление, в условиях эвакуации заводов шла с огромным трудом. Поэтому нет ничего удивительного в том, что официально на вооружение БС-3 приняли только в мае 1944 года.
Во-вторых, остро стоял вопрос с тягачами. Для транспортировки трёх с половиной тонн орудия обычные полуторки не годились. Требовались мощные гусеничные машины вроде Я-12 или тяжёлые импортные грузовики, такие как Studebaker и Diamond T. Их производство и поставки в 1942–1943 годах только набирали обороты, и дефицит тяжёлого транспорта ощущался очень остро.
Но главный фактор, на мой взгляд, заключался в простой армейской логике того страшного времени. Перенастройка конвейеров эвакуированных заводов на принципиально новую БС-3 летом 1942 или весной 1943 года означала бы провал планового выпуска проверенных ЗИС-3 на несколько месяцев. А фронту требовались тысячи пушек прямо сейчас. Пусть менее мощных, но уже освоенных производством и готовых к отправке в войска.
Именно поэтому свою настоящую боевую работу БС-3 показала только в 1944 году. В боях на озере Балатон, при форсировании Одера и во время штурма Берлина эти орудия доказали абсолютное превосходство над любыми танками позднего вермахта. Они стали вершиной развития советской буксируемой противотанковой артиллерии времён Великой Отечественной войны.
Сухие факты подтверждают: появись БС-3 на поле боя под Прохоровкой или Обоянью в июле 1943-го, немецкие танковые дивизии потеряли бы свой главный козырь значительно раньше. И тогда цена операции "Цитадель" для Берлина стала бы окончательно катастрофической. Остаётся лишь гадать, насколько иначе могла бы сложиться летняя кампания, если бы техническое решение пришло на фронт вовремя.