Помню свое первое утро с этим карабином. Моросил мелкий, противный дождь, типичный для средней полосы в конце октября. Вокруг на стрельбище суетились люди с современными полуавтоматами, щелкали затворы «Сайги», а я расстегнул простой брезентовый чехол и достал вещь, которая заставила их на мгновение замереть. Вороненая сталь, отполированная до зеркального блеска, впитывала в себя скупой осенний свет, а темное бразильское дерево цевья и приклада выглядело так, будто его только что покрыли лаком. Когда я впервые с характерным металлическим лязгом передернул скобу Генри, этот звук разнесся по всему рубежу, словно кадр из старого вестерна. С того дня я точно знаю: это не просто оружие, это машина времени.
Как Джон Браунинг и бразильцы подарили нам легенду
Чтобы понять природу этого карабина, стоит мысленно перенестись в конец XIX века. Именно тогда, в 1892 году, гениальный конструктор Джон Мозес Браунинг создал для компании Winchester рычажную систему, ставшую эталоном. Модель 92 отличалась от своей предшественницы 1873 года куда более прочной запирающей системой, способной переваривать мощные револьверные патроны на дымном порохе. Конструкция оказалась настолько удачной и живучей, что спустя почти столетие бразильцы из Rossi (под крылом гиганта Taurus) купили лицензию и начали штамповать практически точные копии, но уже из современных материалов. Так в этом оружии соединились дух фронтира и бразильская нержавеющая сталь, что для наших болот и вечной слякоти оказалось настоящим спасением.
В Россию эти карабины хлынули на рубеже 90-х и нулевых. Тогда оружейный рынок напоминал лавку древностей: ввозили всё — от скучных гладкоствольных версий .410 до дикого .454 Casull, стрельба из которого напоминала сеанс управляемого членовредительства. Но настоящую нишу заняли два калибра: практичный .357 Magnum и легендарный .44 Magnum. Потом грянули санкции, ужесточилась сертификация, и импорт иссяк. Сейчас найти новый Rossi 92 в магазине невозможно. Все, что осталось у российских стрелков, — это вторичный рынок. Карабины, которым по пятнадцать-двадцать лет, кочуют от владельца к владельцу, обрастая царапинами и коллиматорами, но не теряя в цене. За хороший экземпляр .357 сегодня просят до 130 тысяч рублей, а редкий .44 Magnum можно ухватить за 70–90 тысяч, что парадоксально дешевле, но связано это с настоящей головной болью — поиском боеприпасов.
Механика, похожая на музыку
Взяв карабин в руки, вы сразу чувствуете разницу с современным оружием. Вес около двух килограммов трехсот граммов делает его почти невесомым по сравнению с «Сайгой». Это монолит: ствол и коробка ощущаются единым целым, дерево подогнано без малейшего люфта. Единственное, что может смутить новичка, — тугой рычаг, но со временем он разрабатывается до плавности скрипичного смычка.
Механика перезарядки завораживает. Когда я оттягиваю скобу вниз, первым делом два массивных боевых упора, удерживающих затвор, проваливаются в пазы ствольной коробки. Это видно по двум темным полоскам, появляющимся по бокам. Только после этого затвор начинает движение назад. Экстрактор цепляет гильзу за рант, выбрасыватель звонко выбивает ее наружу, а снизу, из трубчатого магазина, на лоток подается новый патрон. Возвращая скобу на место, я поднимаю патрон на линию досылания, и затвор загоняет его в патронник. Боевые упоры встают обратно с глухим, надежным щелчком. Система запирается намертво, как дверь хорошего сейфа.
Подствольный магазин вмещает десять патронов. Зарядка через боковое окошко в ствольной коробке — это отдельный ритуал. Я беру патрон, просовываю его в окно, нажимаю на подпружиненный стопор и слышу характерный щелчок. И так десять раз. Никаких отъемных магазинов, никакой пластиковой суеты. Только чистый тактильный контакт с металлом. Правда, есть одна хитрость: не стоит проталкивать патрон до упора, тогда дверца не защелкнется и вставлять следующий будет гораздо удобнее. Лишь последний патрон утапливается полностью.
Курок здесь трехпозиционный. Первое положение — предохранительный взвод, блокирующий спусковой крючок. С ним можно спокойно перемещаться по лесу, не боясь случайного выстрела. Второе — боевой взвод. Третье — спуск. Вдобавок на коробке есть крошечный флажковый предохранитель, который выглядит откровенно чужеродным элементом. Это дань американским законам восьмидесятых, потребовавшим предохранитель на всем подряд. Многие владельцы, включая меня, просто игнорируют его существование.
Слабое место этой конструкции в российских реалиях — прицельные приспособления. Родной винчестеровский целик с тонкой регулировкой великолепен, но на многих экземплярах, гуляющих по рукам, он безвозвратно утерян. Предыдущие хозяева зачем-то ставили планки «ласточкин хвост» или Пикатинни, а потом выясняли, что с высокой планкой открытыми прицельными пользоваться невозможно. В итоге на винтажный карабин водружается коллиматор. Чаще всего это бюджетный Vector Optics Frenzy, который, как ни странно, держит отдачу .44-го. Выглядит это как айфон, примотанный скотчем к гармошке, но выбора часто нет. Заказать родной целик можно разве что за океаном за две сотни долларов, и нет гарантии, что посылка дойдет.
Магия сорок четвертого против прагматики триста пятьдесят седьмого
Перед каждым, кто находит этот карабин в России, встает выбор калибра. Путь .357 Magnum — это путь разума. Патроны выпускаются в Туле в стальных гильзах, их можно купить готовыми или снаряжать самому по смешной цене. Это выбор прагматика, который хочет много стрелять и не разориться. Но .357, по сути, лишь чуть усиленная «девятка». Он не дает того первобытного ощущения мощи, ради которого и покупают Lever-Action.
.44 Magnum — это совсем другая вселенная. Это калибр «Грязного Гарри», это семнадцать граммов свинца, летящих со скоростью до шестисот метров в секунду. Энергия выстрела колеблется от 1800 до 2500 Джоулей. Для сравнения: автоматный патрон 7,62х39 выдает около 2000 Дж, но АК весит под четыре килограмма и гасит отдачу резиновым затыльником и пружинным буфером. Здесь же два с небольшим килограмма металла и дерева, а в плечо упирается стальная пластина приклада. Это довольно больно, если не привыкнуть, но именно ради этого ощущения просыпаешься в четыре утра и едешь на стрельбище.
В длинном стволе карабина .44 Magnum раскрывается совершенно иначе, чем в револьвере. Из короткоствола он злой и резкий, а здесь становится полноценным охотничьим патроном средней мощности. По баллистике на дистанциях до ста двадцати метров он близок к классическому американскому .30-30 Winchester. Для российских условий это означает уверенную работу по кабану и косуле на дистанциях до семидесяти метров. Тяжелая полуоболочечная пуля, попавшая точно в лопатку, валит зверя не хуже более серьезных калибров. Конечно, наш кабанчик покрупнее заокеанского, но практика сибирских охотников подтверждает: при грамотном выборе боеприпаса проблем не возникает.
Релоадинг как философия выживания
И вот мы подходим к главному водоразделу. Если вы покупаете Rossi 92 в .44 Magnum, будьте готовы к тому, что патронов в свободной продаже нет. Совсем. Иногда на барахолках всплывают старые запасы бразильской CBC или сербского «Партизана» по цене от восьми до десяти тысяч рублей за полсотни штук. Но это лотерея. Единственный стабильный путь — стать релоадером. Это не хобби, это образ жизни.
Но именно в этом многие, и я в том числе, находят главное удовольствие. Патрон .44 Magnum — рантовый, с выступающей закраиной у донца, как у дробовика. Это делает гильзу невероятно живучей. Ее можно перезаряжать до полусотни раз, если не увлекаться максимальными навесками. Представьте себе вечер после стрельбища. За окном дождь, на столе горка из пятидесяти стреляных гильз, банка с порохом, капсюли и пули, отлитые собственноручно. Подбор матриц превращается в квест: существуют .44 Russian, .44 Special, и все они отличаются по высоте гильзы. Ошибка в выборе стоит испорченной партии. Но когда навеска подобрана идеально (опытным путем для этого карабина выведено 0,6 грамма «Сокола» под семнадцатиграммовую пулю), начинается та самая медитация. Снаряжение мощного патрона для редкого оружия — это творчество, а не конвейер.
Для совсем увлеченных есть и лайфхаки: гильзы от .410 калибра можно обрезать, уменьшить диаметр ранта и получить базу для .45 Long Colt или адаптировать под .44. Это требует навыков и молоткового пресса, но дарит вещам вторую жизнь и открывает новый уровень дзена. Кстати, если вам интересен опыт других людей, нашедших себе занятие по душе в период вынужденного затворничества, вы можете найти интересные параллели в историях о том, как знаменитости проводили время в карантине. Там тоже много неожиданных увлечений, требующих терпения и ручного труда.
С чем идти в российский лес
Многие скептически относятся к «леверам», считая их баловством. И очень зря. С Rossi 92 в руках я чувствую себя гораздо увереннее в густом перелеске, чем с длинной болтовой винтовкой. Карабин компактный, короткий, не цепляется за ветки, а главное — легкий. Для охоты на косулю это идеальный инструмент. Тяжелая пуля .44-го при случайной встрече с веткой не так сильно отклоняется от траектории, как легкая высокоскоростная. Ставишь открытый прицел на сто метров и работаешь накоротке.
С кабаном нужно быть аккуратнее. На дистанции до пятидесяти метров выстрел в лопатку не оставляет секачу шансов: пуля пробивает и хрящ, и кость. Многие охотники в Сибири вообще считают .44 Magnum отличным калибром для загонной охоты, где дальше восьмидесяти метров выстрела все равно не будет. А вот с медведем я бы не советовал играть в героя. Формально для крупного зверя .44 слабоват, здесь нужны .454 Casull или .45-70 Government. Но жизнь знает случаи, когда и «сорок четвертый» делал свое дело. Главное — хладнокровие и точность.
Отдельное спасибо конструкторам за нержавеющую сталь. Весенняя охота в Карелии или под Вологдой — это постоянная влажность, грязь и перепады температур. Обычный ствол покрылся бы рыжиной за неделю, а здесь достаточно протереть металл тряпкой. Дерево тоже обработано на совесть: не разбухает от сырости и не трескается на морозе. Это настоящая рабочая лошадка для сурового климата.
Почему это оружие не про деньги, а про душу
Зачем вообще в эпоху пластиковых полуавтоматов с глушителями и подствольными фонарями покупать карабин, которому по сути больше ста лет? Ответ лежит за пределами прагматики. Это оружие для тех, кто устал от серости и однообразия. Когда я приезжаю на стрельбище и достаю из чехла этот полированный кусок Бразилии с американской душой, вокруг наступает тишина. Мальчишки с помповыми ружьями забывают про свои «тактикульные» игрушки и подходят посмотреть. Ветераны с двустволками уважительно кивают.
Выстрел из .44 Magnum в двух килограммах металла — это не сухой щелчок, это удар грома. Гильза, сверкая на солнце, улетает в траву. Передергиваю рычаг — и снова этот волшебный звук. А как он бахает на черном порохе! Густой, глубокий, объемный звук, совсем не такой агрессивный, как на бездымном. Через двадцать выстрелов плечо начинает ныть, но на лице расплывается улыбка. Потому что это был не просто отстрел патронов, а участие в ритуале, которому больше века. Мой карабин — не штамповка и не детский конструктор. Это живая история. И пусть она сделана в Бразилии и найдена на вторичном рынке — теперь это моя история.
Через неделю я снова буду сидеть на кухне, перезаряжать свои драгоценные пятьдесят гильз, гладить гладкое, как стекло, дерево приклада и слушать, как щелкает курок. Потому что это любовь. И она не лечится.
Если вы дочитали до этого места и поняли, что хотите такой же, советую смотреть на состояние ствола и геометрию рычага. Бойтесь «колхозных» доработок. Целик лучше заказать сразу, отсутствие флажка предохранителя не критично. Патроны придется крутить самому, так что готовьте станок, матрицы, порох и терпение. И помните: у российского охотника с таким карабином нет преимущества в огневой мощи перед соседом с «Тигром». Зато у него есть стиль. И этого не купишь ни за какие деньги.