Знаете, когда я погружаюсь в историю военной техники нацистской Германии, меня каждый раз поражает одна и та же закономерность: чем безумнее и масштабнее был проект, тем сильнее его обожали наверху. Высшее руководство Рейха буквально бредило монстрами, которые должны были сокрушать всё на своём пути. И ладно бы это были просто фантазии на уровне идей — нет, инженеры с удивительной готовностью брались за воплощение самых утопических чертежей. И я их отчасти понимаю: в условиях дикой конкуренции за военные заказы, когда за любой, даже самый абсурдный проект платили, было глупо упускать свой шанс. Плюс, конечно, амбиции: хотелось доказать, что для немецкой мысли нет ничего невозможного. Но давайте оставим психоаналитикам разбираться в мотивах, а сами поговорим о самом соке — о реальных «вундервафлях», которые появились на свет.
Гиганты, которые работали
Что интересно, многие из этих проектов оказались вполне работоспособными. Самый тяжелый танк в истории «Маус» действительно неплохо ездил, хотя его вес и габариты делали его скорее передвижным ДОТом, чем боевой машиной. Огромный планер Me. 321 уверенно поднимался в небо, а потом его переделали в самый тяжелый транспортник Me. 323 «Гигант», который мог перевозить до 130 солдат или тяжёлую технику. И, конечно, сверхтяжелая пушка «Дора», которая до сих пор остается абсолютным рекордсменом по калибру и габаритам среди всех артиллерийских систем, когда-либо созданных человечеством. Она стреляла, и это факт. Но вот вопрос: зачем?
Обычно такие монстры рождались для решения вполне конкретной военной задачи. «Маус» проектировали для прорыва мощной советской противотанковой обороны. Гигантский планер создавали для вторжения в Британию, чтобы высаживать десант с тяжёлым вооружением. А «Дора» должна была крушить самые укреплённые форты, такие как линия Мажино и бельгийские крепости. Идея возникла в 1936 году, когда Гитлер лично приказал концерну Крупп создать орудие с запредельными характеристиками: стрелять на 35–45 километров, пробивать метровые бронеколпаки, семиметровые бетонные перекрытия и до 30 метров утрамбованного грунта. Проект поручили профессору Эриху Мюллеру, который специализировался на орудиях большого калибра. Он справился меньше чем за год, и, что характерно, даже перевыполнил требования.
Цифры, от которых захватывает дух
Вы только вдумайтесь в эти параметры. Калибр 800 миллиметров — это в 2,1 раза больше, чем у орудий легендарного линкора «Бисмарк», и в 1,7 раза больше, чем у главного калибра японского «Ямато», самого большого линкора в истории. Длина ствола — 32,5 метра. Если поставить это орудие вертикально на казённик рядом с обычной десятиэтажкой, ствол будет торчать ещё метров на пять выше крыши. Снаряды весили от 5 до 7 тонн — это почти как два легковых автомобиля. Фугасный нёс 700 килограммов взрывчатки, бетонобойный — 250 килограммов, но за счёт чудовищной кинетической энергии они пробивали 1,2 метра брони, 8 метров железобетона или 25-метровый слой твёрдого грунта. Дальность стрельбы достигала 50 километров. Правда, темп стрельбы был смешной: один-два выстрела в час, до 14 за день. Само орудие весило 1350 тонн, а по длине и высоте (47 и 12 метров соответственно) было сопоставимо с хрущёвской пятиэтажкой.
Естественно, ни о каком перемещении своим ходом речи не шло — только по железной дороге, в разобранном виде. Для этого использовали специальные платформы. Но вот незадача: для стрельбы обычных путей не хватало, они просто не выдерживали такой вес. Немцы нашли элегантное решение: на огневой позиции прокладывали параллельно две стандартные железнодорожные колеи на расстоянии нескольких метров друг от друга, и по ним каталась эта махина, опираясь на восемь пятиосных платформ. Чтобы доставить «Дору» на фронт, требовалось пять составов: один с 500 человеками расчёта и обслуги, второй с монтажными кранами и вспомогательным оборудованием, ещё два — с частями самой пушки, и последний — с боеприпасами. Это около сотни вагонов и пара десятков спецплатформ. Подготовка позиции занимала от трёх до шести недель: нужно было оборудовать участок длиной около четырёх километров, проложить пути с «усами» для расширения сектора горизонтальной наводки, вырыть траншеи-укрытия, поставить дивизионы ПВО, подразделения химзащиты для дымовых завес и охранный батальон. Ещё полторы тысячи человек, которых тоже доставляли отдельными эшелонами.
Я часто задаюсь вопросом: как это наступательное орудие вообще вписывалось в концепцию блицкрига? Ответ прост — никак. Но часть немецкого генералитета допускала переход к позиционной войне на особо укреплённых участках. Именно поэтому проект утвердили, и Крупп приступил к изготовлению. В металле всё оказалось куда сложнее, чем на бумаге. Первое орудие было готово только к 1941 году, когда линию Мажино, как и всю Францию, уже взяли без его помощи. Назвали пушку «Дора» — в честь жены главного конструктора. Учитывая вес и габариты, комплимент тот ещё, если не воспринимать это как специфический немецкий юмор. Второй экземпляр назвали «Толстый Густав» — в честь владельца фирмы Густава Круппа, который, кстати, был довольно худощавым.
Одинокий гигант в Крыму
После испытаний и доработки «Дору» отправили на фронт. Она досталась Манштейну, который тогда штурмовал Севастополь. По плану орудие должно было разнести порт и береговые батареи, уничтожить склады и командные пункты, выдолбленные в скалах. Позицию выбрали в паре километров от Бахчисарая, на дистанции 25 километров от целей. Оборудование площадки с использованием труда советских военнопленных заняло больше двух месяцев, ещё неделю потратили на сборку и установку. Боевая работа оказалась куда более короткой: первый выстрел прозвучал ранним утром 5 июня, а последние пять снарядов — 26 июня.
Всего было произведено 48 выстрелов по семи целям. Огонь корректировали с привязного аэростата. И знаете, какой был результат? Достаточно скромный. Жители Бахчисарая запомнили это навсегда: от первого же выстрела у них выбило все стёкла звуковой волной. В самом Севастополе, который находился в 35 километрах, этот грохот тоже услышали. Но эффективность... Из 48 снарядов только десять упали в пределах 50 метров от цели. Остальные разбросало в радиусе до полукилометра. Семь разрывов немецкие наблюдатели вообще не зафиксировали — они просто потеряли их из виду. Фугасный снаряд весом пять тонн оставлял воронку диаметром 10 метров, что впечатляет. Но бетонобойный с 250 кг взрывчатки при попадании в мягкий грунт пробивал колодец глубиной 12 метров и взрывался там, образуя подземную полость в три метра. Мощности заряда не хватало, чтобы выбросить этот грунт наружу. Единственным реальным успехом стало точное попадание в склад боеприпасов, спрятанный в штольне на глубине 27 метров. Он был уничтожен полностью. Манштейн в мемуарах упомянул этот случай, но добавил, что результат явно не стоил затраченных усилий. А начальник генштаба Гальдер высказался ещё жёстче: «Настоящее произведение искусства, однако совершенно бесполезное».
После Севастополя ствол «Доры» отправили на ремонт в Германию, а лафет перебросили под Ленинград. Но ствола он там не дождался — началась операция по прорыву блокады, и лафет срочно эвакуировали в Баварию. Там «Дора» воссоединилась со своим стволом, и к ней присоединился «Толстый Густав». Весной 1945 года, когда союзники приблизились, оба орудия взорвали, чтобы они не достались врагу.
Две эти игрушки обошлись Рейху в десять миллионов марок. За эти деньги можно было построить две с половиной сотни 150-миллиметровых гаубиц, которые в совокупности нанесли бы противнику гораздо больший ущерб. Чистой воды безумие. «Дора» так и осталась символом гигантомании нацизма — мощным, впечатляющим, но абсолютно бесполезным в реальной войне. И я всё время думаю: а стоило ли оно того? Ответ, мне кажется, очевиден.
Вот такой урок истории: даже самые гениальные инженерные решения не имеют смысла, если они не отвечают на реальные потребности времени. И где-то внутри я даже рада, что безумные планы Гитлера провалились. Ведь, согласитесь, жить в мире, где такие монстры могли бы решать исход сражений, было бы страшно.