Оружейная история советского периода полна парадоксов: талантливые конструкторы годами создавали образцы, которые по отдельным параметрам превосходили признанных лидеров, но так и оставались лишь опытными экземплярами. Судьба распоряжалась ими по-разному — одни разработки становились фундаментом для будущих побед, другие уходили в небытие, оставляя после себя лишь чертежи и недоумённые вопросы специалистов.
Смелая попытка скрестить несовместимое
В середине прошлого века, когда легендарный АК-47 уже уверенно занимал свою нишу, а самозарядный карабин Симонова доказывал эффективность на полигонах, у некоторых инженеров возникла крамольная мысль: а что, если объединить достоинства обеих систем в одной конструкции? Именно такой замысел захватил Александра Семёновича Константинова — человека, чьё имя сегодня известно лишь узкому кругу энтузиастов стрелкового дела.
Идея автомата-карабина под промежуточный патрон 7,62х39 мм выглядела заманчиво: универсальное оружие, способное заменить сразу несколько образцов. Первая версия получила индекс 2Б-А-40 и представляла собой попытку совместить автоматический режим ведения огня с карабинной точностью.
Первые же испытания выявили существенные огрехи: слабый накол капсюля приводил к осечкам, а показатели кучности оставляли желать лучшего. Многие бы на этом остановились, но Константинов принадлежал к той породе людей, для которых неудача — лишь повод искать новые технические решения.
Две альтернативные схемы автоматики
Вместо того чтобы дорабатывать первоначальный вариант, конструктор предложил сразу два принципиально разных подхода. Первая модель базировалась на отдаче свободного затвора с газовым торможением кожуха, который соединялся с затвором лишь в начальной фазе отката. Второй прототип использовал энергию пороховых газов, воздействующих на дно гильзы, при этом канал ствола запирался полусвободным затвором. Обе схемы имели право на жизнь, но военное ведомство рассудило иначе.
В 1955 году тема автоматов-карабинов была закрыта окончательно. Логика военных оказалась простой: зачем создавать гибрид, если по отдельности и автомат Калашникова, и карабин Симонова показывают лучшие результаты? Решение выглядело рациональным, но за ним скрывалось нечто большее — нежелание рисковать и менять устоявшуюся систему производства.
Неожиданный поворот к пулемёту
Не сумев пробиться с автоматом-карабином, Константинов решил зайти с другой стороны. На базе 2Б-А-40 он создал лёгкий ручной пулемёт 2Б-П-25, который отличался оригинальной компоновкой: дисковый магазин на 75 патронов крепился снизу и располагался горизонтально, а форма приклада была заимствована у РПД.
Экспертное заключение признавало: по степени унификации деталей система Константинова превосходила конкурентов, автоматы демонстрировали надёжность в сложных условиях, а пулемёты выигрывали по весовым характеристикам. Однако общий вердикт оказался убийственным — остальные боевые и эксплуатационные параметры уступали аналогам, а устранение недостатков требовало коренной переделки конструкции. В сухом казённом языке скрывался приговор: проект закрыть.
Снайперская винтовка, которой не дали шанса
Неудачи не сломили конструктора. Следующим этапом стала работа над снайперской винтовкой, известной как СВК. Изделие под патрон 7,62х54 мм имело газоотводную автоматику с поворотным затвором, сцеплявшимся с боевыми упорами ствольной коробки. Возвратная пружина размещалась в прикладе, который служил продолжением ствольной коробки. Питание осуществлялось из отъёмного коробчатого магазина на десять патронов, хотя конструкция допускала использование и других ёмкостей.
Прицельная дальность заявлялась до 1200 метров — цифра впечатляющая, хотя практика часто расходится с теорией. Масса винтовки составляла 5,5 кг, деревянные приклад, цевьё и рукоятка придавали ей классический вид. Испытания 1962 года закончились странно: начальник полигона, лично постреляв из СВК, вынес вердикт «Щёку жжёт!». Что именно могло жечь — загадка, но именно это субъективное впечатление, по некоторым данным, сыграло роковую роль. Предпочтение отдали СВД, у которой подобных претензий не возникло. Правда, известный снайпер Василий Зайцев отмечал у винтовки Константинова более длинный и неплавный спуск, а также повышенную отдачу.
Существовали и более экзотические разработки — снайперские винтовки под шестимиллиметровый патрон, но информация о них настолько скудна, что восстановить детали практически невозможно.
Сбалансированная автоматика и её цена
Шестидесятые и семидесятые годы ознаменовались новым амбициозным проектом. Вместе с коллегой Станиславом Ивановичем Кокшаровым Константинов взялся за создание автомата со сбалансированной автоматикой. Проект СА-006 задумывался как замена АКМ под новый патрон 5,45 мм, причём требования были жёсткими: превзойти предшественника в полтора раза по комплексу характеристик.
Парадокс заключался в том, что добиться требуемых показателей удалось, но какой ценой! Себестоимость оказалась неприемлемо высокой, конструкция — излишне сложной, а детали невзаимозаменяемыми с серийными АК. Внешнее сходство с автоматом Калашникова было обманчивым: внутри скрывался совершенно иной механизм.
Последняя попытка в рамках конкурса «Модерн»
Идеи, заложенные в СА-006, не пропали даром. Константинов переработал конструкцию под требования конкурса на малогабаритный автомат, и на свет появился образец, известный как АЕК-958. Автоматика по-прежнему работала на отводе пороховых газов, запирание осуществлялось поворотом затвора с двумя боевыми упорами. Уникальный механизм торможения затворной группы исключал её удар о заднюю стенку ствольной коробки, что положительно сказывалось на кучности при стрельбе очередями.
Масса изделия составляла всего 2,45 кг — сказалось широкое применение высокопрочной пластмассы. Оружие поддерживало три режима огня: одиночный, автоматический и с отсечкой по три выстрела. Предусматривалась установка ночного прицела. Но и здесь удача отвернулась: победу одержал АКСУ-74, предложенный всё тем же Калашниковым.
Осознавать это, признаюсь, немного обидно. Столько оригинальных решений — и все они остались лишь страницами в истории оружейных конкурсов. Хотя справедливости ради стоит отметить: некоторые находки Константинова всё же нашли применение. Магазин СВД, к примеру, несёт в себе его идеи, а сбалансированная автоматика позже была реализована в семействе АЕК-971, созданном коллективом под руководством Кокшарова.
В советской действительности личные амбиции часто отходили на второй план, уступая место коллективному делу. Константинов, судя по всему, был именно таким человеком — работал не ради признания, а ради результата. И пусть его имя не стало таким же знаменитым, как у некоторых коллег, вклад в развитие отечественной оружейной школы отрицать невозможно.
Человек, который не сдавался
Биография Александра Семёновича Константинова достойна отдельного рассказа. Родился он в Мытищах в многодетной семье в 1913 году. После переезда в Ковров окончил семилетку, затем школу фабрично-заводского ученичества при инструментальном заводе № 2. С 1931 года работал токарем инструментального отдела — начинал с самых низов, как и многие будущие конструкторы того поколения.
Армейская служба в Военно-воздушных силах свела его с Георгием Семёновичем Гараниным, вместе с которым молодой Константинов занялся усовершенствованием авиационного вооружения. Их совместная разработка устройства перезарядки крыльевых пулемётов стала первым шагом в большую оружейную карьеру.
После демобилизации судьба привела его в конструкторское бюро завода имени К. О. Киркижа, где он попал под начало Василия Алексеевича Дегтярёва и работал в группе Георгия Семёновича Шпагина. Участие в создании легендарного ППШ — факт, который сам по себе говорит о многом. Константинов разрабатывал техническую документацию и участвовал в испытаниях этого оружия, ставшего одним из символов Великой Отечественной.
В военные годы он трудился на заводе № 367 в Вятских Полянах, где Шпагин занимал должность главного конструктора, а Константинов руководил конструкторским бюро. После войны вернулся в Ковров и продолжил работу в ОКБ-2, активно участвуя в конкурсах по созданию новых образцов стрелкового вооружения.
Мало кто знает, что Константинов также внёс вклад в разработку наземного оборудования для ракетно-космических комплексов, работал над внедрением лазеров, насосов и теплообменников. Диапазон его интересов выходил далеко за пределы стрелкового дела.
Отдельного упоминания заслуживает спортивная форма конструктора. С детства он занимался метанием диска, молота и ядра, боксом, плаванием, а особую страсть питал к лыжным гонкам. Участвовал в марафонских забегах на первенство Коврова, Владимирской области и РСФСР, включая такие дистанции, как Иваново-Владимир и Ярославль-Владимир. Поступил в Ленинградский институт физкультуры и спорта, но финансовые трудности вынудили оставить учёбу и пойти работать. Кто знает, сложись обстоятельства иначе — возможно, мы знали бы его как тренера, а не оружейника.
История Константинова — это история о таланте, настойчивости и умении принимать поражения без bitterness. Он раз за разом предлагал оригинальные решения, раз за разом проигрывал более удачливым конкурентам, но никогда не опускал руки. Именно такие люди, работавшие не ради славы, а ради дела, и создавали фундамент советской оружейной школы, плодами которой мы пользуемся до сих пор.