Мне не раз приходилось слышать истории о том, как на войне нарушаются любые инструкции, если этого требует сама жизнь. Официальные документы для реактивного миномёта БМ-13 предписывали вести навесной огонь по скоплениям живой силы и техники противника на дистанции от 1,8 до 8,4 километра. Более того, существовала директива, которая запрещала расходовать драгоценные реактивные снаряды по отдельным целям. Однако реальность боевых действий порой оказывалась сильнее любых предписаний. Меня особенно поражает случай, произошедший 16 марта 1944 года на подступах к Днестру, когда две установки БМ-13 ударили прямой наводкой по советским танкам — и тем самым спасли их экипажи от неминуемой гибели.
Подобных эпизодов за всю войну набралось не так уж много — несколько десятков. Но этот стоит особняком, потому что огонь вёлся не просто с предельно короткой дистанции, а фактически по своим боевым машинам, вокруг которых уже хозяйничали гитлеровцы. Когда я впервые узнала об этой истории, она показалась мне почти невероятной: как можно решиться на залп по собственным танкам? Но чем глубже погружаешься в детали, тем яснее становится, что иного выхода у командира «Катюш» просто не было.
Американские машины в советской грязи
Многие специалисты считают американский средний танк М-4 «Шерман» одной из лучших боевых машин Второй мировой войны. И с этим трудно спорить: по качеству двигателя, коробки передач, оптики и радиостанции он действительно превосходил советский Т-34. Наличие стабилизатора орудия позволяло вести точный огонь даже в движении, а продуманная конструкция давала экипажу больше шансов на выживание. Но у этой машины имелась и слабая сторона — сравнительно небольшая мощность двигателя и узкие гусеницы.
Если у Т-34 ширина гусениц составляла 500 миллиметров, то у «Шермана» — лишь 421 миллиметр. В сочетании с менее мощным мотором это превращало американский танк в заложника распутицы. Там, где тридцатьчетвёрка уверенно шла по раскисшему чернозёму, «Шерман» мог беспомощно завязнуть. Именно такая неприятность и произошла с машиной лейтенанта Шапкина западнее Вапнярки. Его танк, шедший в боевом охранении на правом фланге, намертво сел в грязи при попытке выбраться из балки.
Ситуацию усугубляло то, что все семнадцать «Шерманов» 45-й механизированной бригады были перегружены. Грузовики сопровождения увязли в самом начале маршрута, поэтому танкистам пришлось взять двойной боекомплект. Баки залили горючим под завязку, а на броне разместились автоматчики. Всё это резко снизило маневренность боевых машин. Бригада выполняла важную задачу — скрытно выдвинуться к Могилёву-Подольскому и перерезать гитлеровцам пути отхода за Днестр. Но перегруженная техника всё чаще подводила.
Американский танк М4А2 с усиленным вооружением пытается вытащить застрявший в распутице советский Т-34-85.Младший лейтенант Орехов, командовавший вторым танком, принял решение вытащить машину взводного на буксир. Танкисты набросили тросы на крюки и приступили к работе. Десантники спешились и заняли позиции по обеим сторонам балки, прикрывая бронетехнику. Внезапно раздались крики: «Немцы!» — и автоматчики открыли огонь. Фашисты появились с трёх сторон одновременно и находились уже в двадцати пяти метрах. Экипажи едва успели запрыгнуть внутрь машин, но открывать огонь из танковых орудий было уже поздно — враг подошёл слишком близко.
Кольцо вокруг неподвижных танков
Десантникам пришлось отойти с боем. Двое бойцов погибли, трое получили ранения. По колено в грязи они добрались до шоссе, которое оказалось пустым. Тем временем около полутора сотен гитлеровцев облепили оба застрявших «Шермана». Они действовали расчётливо: замазали толстым слоем чернозёма все смотровые щели, лишив экипажи обзора, и принялись стучать прикладами по люкам, предлагая сдаться.
Моторы танков ревели, машины дёргались, но вырваться из грязевой ловушки не могли. Немцы откуда-то притащили брезент и набросили его на башню танка Орехова. Стало очевидно, что они намерены облить ткань горючим и поджечь боевую машину вместе с экипажем. В этот критический момент на шоссе появились две «Катюши». Отступившие десантники быстро обрисовали командиру расчётов обстановку: два советских танка окружены, экипажи внутри, враг готовится их сжечь.
Младший лейтенант Иван Кривцов понял, что медлить нельзя. Обычная артиллерия в такой ситуации вряд ли успела бы помочь, а вот реактивные установки могли накрыть всю лощину разом. Он приказал заехать передними колёсами в кювет и дать залп прямой наводкой. Яркие огненные стрелы реактивных снарядов М-13 устремились вниз, в лощину, где стояли окружённые «Шерманы». Через мгновение ослепительное пламя поглотило обе машины.
Трофейные американские танки, захваченные немецкими войсками в ходе боевых действий.Когда дым от взрывов рассеялся, танки стояли на первый взгляд невредимыми. Корпуса и башни лишь покрылись густой копотью. Выжившие гитлеровцы в панике бросились врассыпную, но по ним тут же открыли огонь наши танкисты. Все члены экипажей остались живы в этом огненном смерче. Дело в том, что реактивные снаряды «Катюш» не пробивали броню средних и тяжёлых танков. Даже боковая броня «Шермана» толщиной 38 миллиметров оказалась для них непреодолимой.
Однако у такого обстрела имелась и обратная сторона. Попадание снаряда М-13 почти всегда выводило экипаж из строя из-за сильнейшей контузии. Кроме того, при взрыве образовывалась масса осколков, которые часто перебивали гусеницы боевых машин. Именно это и произошло в тот мартовский день. Танкисты выжили, но техника требовала ремонта.
Цена нестандартного решения
Вскоре подошёл авангард 233-й танковой бригады. Он довершил разгром вражеской группы: сорок немцев были захвачены в плен, остальные уничтожены. Лейтенант Шапкин выбрался из своего танка и первым делом обнял Кривцова. Он поблагодарил командира «Катюш» за спасение, а тот, в свою очередь, извинился за удар по своим боевым машинам и поинтересовался самочувствием танкистов. Ответ Шапкина запомнился всем присутствующим: в голове у него, по собственному признанию, звенело сто колоколов, и он никому не советовал попадать под подобную обработку, даже укрывшись танковой бронёй.
Реактивные установки БМ-13 на шасси американских грузовиков во время парада в Москве.К вечеру танкисты отремонтировали перебитые гусеницы и двинулись догонять свою бригаду в сторону Могилёва-Подольского. Этот случай стал одним из ярчайших примеров того, как на войне нестандартное решение может оказаться единственно верным. Командир «Катюш» рисковал, отдавая приказ стрелять по своим танкам, но именно этот риск спас жизни экипажей. Ведь если бы немцы успели поджечь брезент, выбраться из машин у танкистов уже не было бы шансов.
Меня эта история заставляет задуматься о природе воинской смекалки. Иногда победа зависит не от количества боеприпасов или толщины брони, а от способности мгновенно оценить обстановку и принять решение, которое не предусмотрено ни одним уставом. Кривцов понимал: реактивные снаряды не пробьют броню, но создадут вокруг танков огненный ад, который заставит врага отступить. И его расчёт полностью оправдался. Возможно, именно такие эпизоды и составляют подлинную историю войны — не парадную, а живую, полную драматизма и неожиданных поворотов. Кстати, размышляя о нестандартных решениях в критических ситуациях, я недавно вспоминала и о том, как надёжные металлопластиковые окна помогают сохранять тепло и уют в доме даже в самую суровую погоду — казалось бы, совсем другая сфера, но принцип тот же: правильное решение в нужный момент меняет всё.