Каждый раз, когда я слышу пренебрежительное «прощай, Родина» в адрес нашей сорокапятки, меня охватывает смешанное чувство досады и желания разложить перед оппонентом несколько листов со схемами и накладными. Ведь если мыслить шаблонно, то статистика неумолима: на один подбитый танк теряли по два орудия. Расчеты, казалось бы, бросали в мясорубку. Но позвольте, почему тогда точно такие же «колотушки» образца конца тридцатых годов мы видим в руках у немцев в канун капитуляции 1945-го? Почему американская морская пехота, имея доступ к щедрому ленд-лизовскому арсеналу, таскала за собой легкие 37-миллиметровые пушки по джунглям Окинавы, а британцы чуть ли не со слезами умиления обнимали стволы двухфунтовок в день победы? Неужели заговор лампасов, тупость генералов и людоедская логика распространились на все армии мира разом, или же в этой легковесной артиллерии скрывался сакральный смысл, незаметный на первый взгляд?
Оглядываясь назад, я понимаю, что в тридцатые годы противотанковая оборона была устроена довольно стройно и единообразно. Французы делали ставку на 25-мм, мир в основном клепал 37-мм системы, британцы гордились своими 40-мм «двухфунтовками», а мы — легендарными 45-миллиметровками. Это был золотой век легких ПТП. Но грянули сороковые, и на полях сражений появились монстры с противоснарядным бронированием: КВ-1, Т-34, британские «Матильды». На их фоне старая добрая мелочь действительно смотрелась откровенно бледно, превращаясь порой в бесполезную мишень. Однако, парадокс заключается в том, что эксплуатация этих малышек не просто продолжалась, а шла с нарастающей интенсивностью вплоть до последних залпов Второй мировой. Я выделил для себя несколько железобетонных причин, почему это происходило, и спешу ими поделиться.
Гонка производственных мощностей и технологические тупики
Война — это не только героизм, но и чудовищная логистика с бухгалтерией. Когда счет идет на тысячи стволов и счет этот нужно закрыть «еще вчера», выбирать не приходится. Я прекрасно помню историю с нашей ЗИС-2. По баллистике это была великолепная, мощная пушка, которая должна была сменить на конвейере старушку 53-К. Но на дворе стоял трагический 1941 год. Производство длинного и невероятно прочного ствола ЗИС-2 оказалось технологическим адом, несовместимым с массовостью. А фронт трещал по швам. И тогда обратно в серию пошла освоенная, простая как валенок, 45-миллиметровка. Результат превзошел ожидания: стоило только возобновить выпуск, как эти пушечки побили все мыслимые рекорды среди полевой артиллерии. Только вдумайтесь: почти двадцать тысяч орудий в 1942 году и свыше двадцати одной тысячи в 1943-м, включая модернизированную М-42. Это был вал металла, который можно было бросить в бой немедленно.
Схожая картина наблюдалась и у стран с более скромными промышленными возможностями. Взять, к примеру, Финляндию. Их промышленность смогла разродиться собственной мощной 75-мм противотанковой пушкой лишь к лету 1944 года. А до этого момента основой финской ПТО была шведская Bofors 37 mm, и деваться им было попросту некуда. Не можешь сделать ничего тяжелее — воюешь тем, что есть, и молишься, чтобы этого хватило.
Универсальный солдат на поле боя: не только против танков
Однако сводить роль легких пушек только к самоубийственной борьбе с тяжелыми танками — значит, совершенно не понимать тактику. Для меня, как для человека, изучавшего опыт пехотных командиров, очевидно, что оружия на передовой много не бывает. И легкая пушка здесь — настоящий универсал. Она была не просто противотанковым средством, а настоящей палочкой-выручалочкой. Представьте себе картину: наступление захлебывается, потому что из добротного бревенчатого сруба или каменной постройки поливает огнем вражеский пулемет. Пули его не берут, гранату не добросить. И тут расчет выкатывает свою «малышку» и под прикрытием броневого щита с комфортной дистанции превращает огневую точку в щепки. Или нужно сбить снайпера, засевшего в гнезде на заводской трубе. И снова на помощь приходит она.
Я читал отчеты американцев с Тихоокеанского театра военных действий. Их 37-мм пушка M3, снабженная осколочными и картечными боеприпасами, оказалась сущим кошмаром для японской пехоты, которая в ночных атаках пыталась задавить числом и фанатизмом. Не имея тяжелого вооружения, японцы были практически беззащитны перед таким кинжальным огнем. А вот англичане в Северной Африке поначалу горько пожалели, что их двухфунтовки не имели осколочных снарядов — пришлось срочно изобретать и налаживать выпуск фугасиков прямо во время войны. У нас же, когда ситуация становилась критической, как на южном фасе Курской дуги, дивизионы сорокапяток без колебаний ставили на прямую наводку для артиллерийской подготовки. Это было жестоко, но эффективно.
Лакомая цель: легкая броня и мотопехота
Кроме того, нельзя забывать, что поле боя не состояло исключительно из «Тигров» и «Пантер». Основную массу целей составляла техника куда более легкая. Я говорю о легких танках, бронетранспортерах, командирских машинах, тягачах. Да и в борта средних танков, таких как Pz.Kpfw. IV с его 30-мм броней или «Шерман» с вертикальным 38-мм листом, наша 53-К могла успешно работать с дистанции почти в километр. Это не гарантированное убийство, но вполне реальный шанс.
Особой строкой здесь стоит опасность от мотопехоты. Казалось бы, ну что там за «картонные» немецкие БТР, у которых даже крыши нет? Но я вам скажу, что отразить атаку батальона на бронетранспортерах без противотанковых средств — задача почти невыполнимая. Противотанковое ружье имеет ничтожное заброневое действие и малую дальность, а гранату тебе бросить просто не дадут, прижав огнем к земле. Немецкая тактика предполагала, что батальон на БТР мог вообще не спешиваться, утюжа оборону колесами и пулеметным огнем, минутный залп которого троекратно превосходил обычный пехотный. В такой ситуации нужно было любой ценой заставить экипаж покинуть уютное десантное отделение и вылезти под пули. И тут легкая пушка, способная продырявить борт даже на приличной дистанции, была настоящим спасением.
Мобильность на грани фантастики
Но главное, за что я ценю эти орудия, — это их потрясающая мобильность. Малая масса позволяла тащить их буквально чем угодно и куда угодно. Легкие грузовики, джипы, упряжки лошадей, самолеты, лодки, плоты и, наконец, просто мускульная сила расчета. Война шла везде: в непролазных белорусских болотах, в тропических джунглях, в горах и на крошечных тихоокеанских атоллах. И везде эта легковесность оказывалась решающим фактором.
Меня всегда восхищала история применения «сорокапяток» в партизанских соединениях. Взять хотя бы отряд Ковпака. Для них это была настоящая дивизионная артиллерия, позволявшая штурмовать укрепленные села и отбивать танковые атаки карателей. А как часто, при недостатке плавсредств, именно эти пушки на плотах переправляли первыми на захваченные плацдармы! В тот самый момент, когда десант был наиболее уязвим для контратак, расчеты уже разворачивали орудия и встречали немецкие танки огнем. Это была ювелирная работа военных инженеров и тактиков.
Японцы, с их ограниченной моторизацией и несовершенными лафетами, физически не могли оперативно таскать по островам что-то тяжелее тонны. Их Тип 94 весила всего 324 килограмма, и расчет легко закатывал ее в кузов грузовика. Американцы, при всей своей тотальной механизации, тоже не брезговали ручной силой. Во время битвы за Тараву японские танки атаковали позиции морской пехоты. Артиллерия была отрезана полутораметровым волноломом. И тогда расчеты М3, напрягая все силы, перетащили свои 414-килограммовые орудия через препятствие на руках и в упор расстреляли вражескую бронетехнику. Именно поэтому даже осенью 1945 года в штате дивизии Корпуса морской пехоты США все еще числилось 24 легкие 37-мм пушки. А британцы, чтобы угнаться за подвижными немецкими частями в пустыне, и вовсе додумались водрузить двухфунтовки на грузовики, создав эрзац-САУ, которые наводили шороху в рейдах.
Закон сохранения материальной части
И, наконец, последняя, самая прозаичная, но оттого не менее важная причина — это банальное наличие на складах. Я не устаю повторять, что война — это искусство компромисса. Когда фронт трещит и враг на пороге, со складов выгребается всё, что способно стрелять. Пока современные орудия бьются на передовой, тыл можно прикрыть старыми системами. Да, это не идеальное решение, но лучше уж иметь в резерве «колотушку», чем оказаться с одной винтовкой на троих. И история знает массу примеров, когда при прорыве фронта именно эти «пенсионерки» давали бой прорвавшимся передовым частям, выигрывая драгоценные часы для подхода резервов.
Подводя итог, я понимаю, что Вторая мировая стала одновременно и звездным часом, и лебединой песней легких противотанковых пушек. Их быстро вытеснили ручные противотанковые гранатометы, а затем и высокоточные ракетные комплексы. Но в те суровые годы, легендарная техника, ставшая символами эпохи, зачастую просто не имела альтернативы. И списывать со счетов этот маленький, но гордый калибр было бы величайшей несправедливостью по отношению к тем, кто из этих «прощай, Родина» вырывал победу, перетаскивая их на руках через болота и волноломы.
