Летние недели сорок первого года оставили нам немало историй, в которых личная память очевидцев оказывается сильнее любых сводок. Одна из таких историй связана с местом у деревни Клепачи, что под Слонимом. Там из плотного кольца выходили остатки танкового соединения, и телефонист 157-го батальона аэродромного обслуживания В. Н. Пономарёв позже вспоминал увиденное почти как сон. Единственный уцелевший Т-34 вёл генерал в танкистском комбинезоне. Машина смяла немецкую противотанковую пушку, но двигалась с открытым башенным люком. В этот проём и попала граната, брошенная немецким солдатом. Погиб весь экипаж, погиб и генерал. Речь шла о Михаиле Хацкилевиче, командире 6-го механизированного корпуса, под началом которого ещё несколькими днями ранее находилось свыше тысячи танков.
Меня эта история зацепила не только трагизмом, но и скоростью, с которой огромная сила превратилась в разрозненные группы, пробивающиеся из окружения. Ведь по документам и по количеству машин это было одно из самых мощных соединений Красной армии на западном направлении.
Точкой отсчёта для этого корпуса стал вечер 22 июня 1941 года. В тот день появилась Директива № 3, подписанная наркомом обороны Тимошенко, начальником Генштаба Жуковым и Маленковым. Документ предписывал фронтам, за исключением Северного и Южного, нанести мощные концентрические удары механизированными корпусами. Отдельно звучало разрешение переходить государственную границу и действовать, не считаясь с ней, на пространстве от Балтийского моря до границы с Венгрией. Командующий Западным фронтом генерал Павлов поручил организацию удара своему первому заместителю Ивану Болдину.
Замысел выглядел решительно, однако реальность почти сразу начала расходиться с планами. Удар должны были наносить два механизированных корпуса. Связаться с командиром 11-го мехкорпуса генералом Мостовенко не удалось, поскольку его соединение уже вело тяжёлые бои под Гродно. Да и сам корпус сложно было назвать полноценным: людей насчитывалось меньше половины штата, а танковый парк состоял из 241 машины, среди которых было лишь три КВ, 28 Т-34, 44 БТ-7 и 146 Т-26.
Главная роль в таких условиях отводилась 6-му мехкорпусу Хацкилевича. Утром 22 июня он занял оборону на фронте протяжённостью около 35 километров по восточному берегу Нарева. В составе соединения находились две танковые и одна моторизованная дивизии. По разным оценкам, корпус располагал от 1021 до 1131 танка, включая 338 Т-34, 93 КВ-1 и 21 КВ-2. Для того времени это была действительно внушительная бронированная сила.
Марш к Гродно и первые столкновения
23 июня почти весь корпус снялся с оборонительных позиций, оставив лишь часть сил прикрывать рубежи, и двинулся в направлении Белосток — Гродно. Задача формулировалась просто: вместе с 11-м мехкорпусом, который дрался южнее Гродно, разгромить наступающую группировку противника. Танковые части организованно вышли на рубеж развёртывания и к полудню вступили в бой.
Встретили их плотным противотанковым огнём и непрерывными налётами с воздуха. Тем не менее остановить бронированную массу немцы сразу не смогли, местами им пришлось отходить. К вечеру танки вышли в полосу обороны 27-й стрелковой дивизии. Почти одновременно командующий 3-й армией генерал Василий Кузнецов бросил на Гродно 85-ю, 56-ю и 27-ю стрелковые дивизии. Атакованные с разных направлений немецкие части на время вынуждены были забыть о собственном наступлении.
Однако продвижение давалось очень дорого. В воздухе безраздельно господствовала немецкая авиация. Пикирующие бомбардировщики наносили удары по колоннам, применяя фосфорную горючую смесь. Своих самолётов танкисты почти не видели. Противник быстро подтягивал к местам атак противотанковые подразделения и зенитные 88-мм орудия, которые пробивали броню даже новых советских машин.
К вечеру 24 июня, продолжая теснить противника, корпус Хацкилевича столкнулся с правофланговыми соединениями танковой группы Гота. Немецкие танки от прямого боя уклонились и отошли, а вместо них снова заработали артиллерия и авиация. Именно тогда стало окончательно ясно: перед советскими танкистами не слабый фланговый заслон, а мощная ударная группировка, перешедшая к обороне.
На снимке запечатлён момент получения боекомплекта танкистами РККА. Подобные кадры напоминают, что за каждой машиной стояли люди, которым требовались снаряды, топливо и хотя бы минимальная передышка.
Потери, окружение и приказ отходить
Урон немецкому 20-му армейскому корпусу советские танкисты нанесли серьёзный. Однако собственные потери оказались ещё тяжелее. Машины гибли под артиллерийским огнём, выходили из строя из-за технических поломок, останавливались без горючего и боеприпасов. Каждый километр продвижения превращался в испытание для экипажей и командиров.
26 июня генерал Павлов отдал приказ прекратить наступление и сосредоточиться в районе Слонима. К этому моменту 11-й мехкорпус был почти уничтожен: уже 25 июня в нём оставалось меньше 60 танков. Остатки 6-го корпуса оказались в окружении и пробивались к своим в составе группы Болдина и Стрельбицкого. Именно тогда, при попытке вырваться из кольца, и погиб генерал Хацкилевич.
Брошенные советские танки на таких кадрах часто воспринимаются как символ поражения. Но за ними стоит и другое: нехватка топлива, повреждённые узлы, отсутствие ремонтных средств и непрерывное давление с воздуха.
Почему не удалось переломить ситуацию
Вопрос о том, почему такая масса танков, включая десятки КВ и сотни Т-34, не смогла разгромить врага, остаётся одним из самых тяжёлых. Противник оказался сильнее, чем рассчитывали в штабах. Советские танки наткнулись не на слабое прикрытие, а на ударную группировку с мощной артиллерией. Контрудар развивался почти без поддержки мотопехоты, без артиллерийского прикрытия и без своей авиации. Немецкие противотанкисты и зенитчики получали возможность спокойно и метко расстреливать наступающие машины.
В июле 1941 года оба корпуса расформировали. Но жертва танкистов всё же не была напрасной. В самые страшные дни войны они заставили противника остановиться, перейти к обороне и бросить резервы туда, где он не планировал. Горький опыт Гродно Красная армия позже учла. Через полтора года её танковые армии уже окружали немцев под Сталинградом, действуя вместе с пехотой, артиллерией и авиацией.
Я всё чаще думаю, что успех или неудача первых контрударов измерялись не только количеством подбитых машин. Важнее было то, какой ценой добывалось понимание современной войны. И этот опыт, оплаченный жизнями танкистов, стал частью будущих побед.