Порой я ловлю себя на мысли, что мы слишком мало знаем о собственной технологической истории. Ведь были времена, когда наша страна не просто догоняла, а шла ноздря в ноздрю с мировыми лидерами в самых сложных отраслях. Возьмем, к примеру, микроэлектронику. Сейчас это звучит как фантастика, но в середине 1980-х годов Советский Союз входил в элитный клуб держав, обладавших полным циклом полупроводникового производства. Кроме нас, похвастаться таким могло лишь трио из США, Японии и ГДР. Это не было слепым копированием: мы сами выращивали кремний, проектировали архитектуру чипов, создавали кристаллы и упаковывали их в корпуса, используя исключительно отечественные материалы и станки.
Масштабы того времени сегодня просто поражают воображение. Промышленность требовала микросхемы миллионами: станкостроение, судостроение, авиация, «оборонка» и бурно развивающийся сегмент бытовой техники. Чтобы насытить этот голод, создавались настоящие индустриальные империи. Я до сих пор нахожусь под впечатлением от цифр: только в одном Научно-производственном объединении «Электроника» трудилось около сорока тысяч человек. Сорок тысяч! Сегодня, глядя на отдельные разрозненные КБ, трудно представить подобную концентрацию интеллекта и производственной мощи в одном кулаке.
Одно из ключевых предприятий НПО «Электроника»: Научно-исследовательский институт полупроводникового машиностроения (НИИПМ), г. Воронеж. Изображение: vniipm.ruОдно из ключевых предприятий НПО «Электроника»: Научно-исследовательский институт полупроводникового машиностроения (НИИПМ), г. Воронеж. Изображение: vniipm.ru
Сердце микроэлектронной державы билось в Воронеже
Интересно, что центр этой вселенной находился не в столице, а в Воронеже. Именно там сформировался уникальный кластер, замкнутый цикл, где наука плавно перетекала в производство. Мозгом объединения был НИИЭТ — Научно-исследовательский институт электронной техники, выросший из Центрального конструкторского бюро. Именно там рождались схемы, определившие облик советской электроники. Рядом работал НИИПМ — настоящий лидер электронного машиностроения, который ковал орудия труда для всей отрасли. А фундаментом служил Воронежский завод полупроводниковых приборов, где непосредственно шло кристальное производство. Этот треугольник — разработка, оснастка, серия — был идеальной моделью, которую сегодня многие пытаются воссоздать заново.
Но что меня особенно восхищает в этой истории, так это гармоничное перетекание оборонных технологий в гражданский сектор. В состав НПО входили заводы, чью продукцию знал каждый советский человек. Например, «Алиот», где делали легендарные кассетные магнитофоны «Электроника», или завод «Видеофон», подаривший нам первый отечественный видеомагнитофон «Электроника ВМ-12». Это была экосистема в чистом виде: одни придумывают чип, вторые его изготавливают, третьи тут же встраивают в готовое изделие для людей. Крайне редкая по нынешним меркам синергия.
Микропроцессор 582ИК1А (1980 г.). НПО «Электроника», Воронеж. Изображение: Mister rf, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.orgМикропроцессор 582ИК1А (1980 г.). НПО «Электроника», Воронеж. Изображение: Mister rf, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.org
Станки, которые мы делали сами
Отдельного упоминания заслуживает техническая независимость. НИИПМ в Воронеже был настоящим станкостроительным монстром. Я перечисляю это с гордостью: линии нанесения фоторезиста, установки задубливания и проявки, системы плазмохимического травления, вакуумного осаждения и отмывки пластин. Весь этот сложнейший парк оборудования выходил из стен одного института. Единственным звеном, которое не ковали воронежцы, были фотолитографы, но и тут страна не зависела от Запада — эту нишу блестяще закрывал минский «Планар», где работало пятнадцать тысяч специалистов. По сути, это был наш ответ ASML, только гораздо раньше и с собственной оптической школой.
Кстати, если уж говорить о мировых аналогах, то единственным, кто мог превзойти воронежский гигант по уровню вертикальной интеграции, был восточно-германский комбинат Carl Zeiss Jena. Там вообще довели идею до абсолюта. Немцы не просто производили фотолитографы, они сами плавили кварц для линз, создавая оптику с нуля. Это был симбиоз «Электроники» и «Планара» в одном флаконе с почти семьюдесятью тысячами сотрудников. Глядя на это, понимаешь, насколько серьезной была ставка социалистического блока на технологический суверенитет.
Микропроцессор КМ1804ВС2 (1989 г.). НПО «Электроника», Воронеж. Изображение: Mister rf, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.orgМикропроцессор КМ1804ВС2 (1989 г.). НПО «Электроника», Воронеж. Изображение: Mister rf, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.org
Крушение и второе дыхание
Девяностые годы стали страшным ударом. Империя распалась на куски. Было больно наблюдать, как гибнут бренды вроде «Алиота» и «Видеофона», не выдержав конкуренции с хлынувшим импортом. Однако ядро объединения, его научно-производственная основа, устояло. Кристальное производство трансформировалось в «ВЗПП-Микрон», сохранив преемственность даже в названии. И сегодня это предприятие снова на передовой: именно его кристаллы стали «мозгом» цифровой системы управления для ракет-носителей «Союз-2». Это ли не доказательство того, что школа была создана на века?
КТЦ «Электроника» тоже не стоит на месте. Там сосредоточились на разработке программируемых логических интегральных схем (ПЛИС) и «системах на кристалле», которые активно используются в российской космической отрасли. Но самые заметные успехи, на мой взгляд, демонстрирует НИИПМ. В условиях жесткого санкционного давления и курса на импортозамещение институт вернулся к истокам. Сегодня он снова создает оборудование для полупроводниковых фабрик. Когда я узнал, что первый российский фотолитограф, выпущенный Зеленоградским нанотехнологическим центром, работает в паре с воронежской установкой нанесения фоторезиста и проявки, я понял — связь времен не прервалась. Это настоящий успех, который позволяет комплексно развивать внешнеэкономическую деятельность в высокотехнологичном секторе.
Установка вакуумного осаждения производства воронежского НИИПМ. Изображение: vniipm.ruУстановка вакуумного осаждения производства воронежского НИИПМ. Изображение: vniipm.ru
Новый дизайн и микроконтроллеры будущего
Особую гордость вызывает НИИЭТ, который ныне является частью мощнейшей группы компаний «Элемент». Институт не просто выжил, а стал ведущим разработчиком микроконтроллеров на открытой архитектуре RISC-V. Это стратегический шаг в сторону независимости от проприетарных западных архитектур. Буквально на днях появилась новость, которая заставила сердце биться чаще: НИИЭТ готовится к серийному производству новейшего 32-разрядного микроконтроллера К1921ВГ11Т. Старт поставок запланирован на конец 2026 года. Область применения широчайшая: от управления двигателями и блоками управления транспортом до автоматизированных систем на производстве. Это та самая элементная база, без которой невозможен современный технологический уклад.
Нельзя забывать и о наших партнерах. Минский «Планар» сумел выстоять и сейчас активно работает на российский рынок. Более того, именно его машина послужила базой для создания более совершенного зеленоградского степпера. Это пример здоровой кооперации. А вот судьба восточногерманского гиганта Carl Zeiss Jena сложилась печальнее. После объединения Германии самые лакомые активы поглотил западный Zeiss, а огромные производственные мощности просто ликвидировали, выбросив тысячи квалифицированных рабочих на улицу. Это наглядный урок того, как рыночная стихия может безжалостно перемолоть даже самого сильного игрока.
Изображение: пресс-служба gkelement.ruИзображение: пресс-служба gkelement.ru
Взгляд в завтрашний день
Оглядываясь назад, я вижу, что большинство столпов советской микроэлектроники нашли свой путь. Зеленоградские «Микрон» и НИИМЭ, минские «Интеграл» и «Планар», новосибирский «Восток», воронежское КТЦ «Электроника» — все они продолжают работать. Где-то масштабы стали скромнее, где-то фокус сместился, но костяк остался. Сможем ли мы когда-нибудь достичь того размаха, когда над созданием чипа трудились десятки тысяч людей в одном городе? Вопрос открытый. Это зависит не только от инвестиций и госпрограмм, но и от нашего общего стремления к технологическому лидерству. Пока же я смотрю на возрожденный НИИПМ и новый микроконтроллер от НИИЭТ с осторожным, но твердым оптимизмом. Потенциал у российской микроэлектроники колоссальный, и корни его уходят глубоко в советскую эпоху, во времена воронежских гигантов.