Когда я впервые услышала о том, что Кристофер Нолан взялся за экранизацию Гомера, меня не покидало смутное чувство тревоги. Казалось бы, что можно нового рассказать о странствиях Одиссея? Эту историю мы знаем со школьной скамьи, она давно стала архетипической, разобранной на цитаты и метафоры. Однако, познакомившись с первыми полноценными отзывами критиков, я поняла, что режиссер в очередной раз перевернул мое представление о возможностях кинематографа. Мировой прокат стартует уже 17 июля 2026 года, а значит, пришло время разложить по полочкам всё, что известно об этом монументальном полотне, собрав воедино мысли журналистов, которым уже посчастливилось увидеть картину.
Техническое совершенство, от которого захватывает дух
Первое, что бросается в глаза при изучении рецензий, — это единодушное восхищение визуальной частью. Нолан, верный своему принципиальному отказу от компьютерной графики, снял фильм полностью на камеры IMAX. Я пыталась представить себе масштаб этой затеи, и у меня буквально закружилась голова. Судите сами: гигантские декорации Трои, отстроенные вживую, а не нарисованные на зеленом фоне, бескрайние пустынные морские просторы, снятые в естественном свете, и, конечно, Аид. Царство мертвых, по описаниям, выполнено в иссиня-черных тонах и передает не просто мрак, а ужас абсолютной, всепоглощающей пустоты. Это не аттракцион с монстрами, а экзистенциальная бездна, глядя на которую, по-настоящему ощущаешь холод. Именно такой подход заставляет критиков в один голос советовать искать самый гигантский экран, какой только можно отыскать. И я с ними абсолютно согласна: смотреть такое на ноутбуке — настоящее преступление против искусства.
Психологический хоррор вместо героического эпоса
Но самое интересное кроется не в технике, а в смысловом наполнении. Нолан, похоже, провел радикальную деконструкцию мифа. Вместо привычного романтического приключения о хитроумном герое, возвращающемся к любимой жене, он снял мрачное, почти клаустрофобическое исследование вины, травмы и разрушительной природы войны. Мне импонирует такой взгляд. Одиссей в исполнении Мэтта Дэймона — это не просто скиталец, а человек, глубоко травмированный пережитым, раздираемый гордыней и душевными терзаниями. Постановка словно задает неудобный вопрос: а можно ли вообще вернуться домой после того, что ты совершил? Сцена внутри Троянского коня, которую выделяют практически все, описывается как невероятно напряженный психологический этюд, где клаустрофобия смешивается с предвкушением кровавой резни. Отдельно меня заинтриговал образ Цирцеи в исполнении Саманты Мортон — говорят, он получился пугающим и далеким от хрестоматийного образа коварной соблазнительницы. Всё это великолепие обрамляет мощный саундтрек Людвига Горанссона, который, судя по всему, становится полноценным рассказчиком в этом почти бессловесном визуальном повествовании.
Ложка дегтя в бочке амброзии
Однако, если отбросить восторги, кристально честная картина складывается не столь однозначная. Даже самые преданные поклонники режиссера отмечают структурные проблемы. Трехчасовое повествование, словно древний свиток, местами безжалостно провисает. Главным камнем преткновения называют эпизоды на острове Калипсо. Шарлиз Терон, при всем ее таланте, оказалась заложницей затянутых и откровенно унылых сцен, которые выбиваются из общего напряженного ритма. Я часто замечала за Ноланом эту особенность: в стремлении к величию он иногда теряет динамику, и «Одиссея», похоже, не стала исключением.
Отдельный разговор — кастинг. Том Холланд в роли Телемаха вызвал у критиков почти единогласное недоумение. Вместо возмужавшего царевича, готового защищать дом от женихов, мы видим, по словам журналистов, Питера Паркера в тунике. Ему не хватает серьезности, он кажется слишком незрелым и блеклым на фоне матерого Дэймона. Также меня немного расстроило, что, несмотря на расширение роли Пенелопы, женские образы в целом показались некоторым авторам недостаточно проработанными. Сильный монолог Энн Хэтэуэй в финале назвали скорее искусственной попыткой режиссера оправдаться за возможные обвинения в сексизме, нежели органичной частью сюжета. И вишенка на торте — лексикон. Диалоги, по свидетельствам очевидцев, грешат анахронизмами. Слово «папа» в декорациях гомеровской Греции звучит как гром среди ясного неба, разрушая магию погружения.
Голоса с Олимпа кинокритики
Чтобы не быть голословной, стоит привести несколько ярких цитат, которые рисуют очень выпуклую картину восприятия. Издание Empire назвало фильм «достойным новым переводом древнего текста», призвав искать самый большой экран. TheWrap высказалось радикальнее, заявив, что никто и никогда так раньше не снимал. Это громкое заявление, но для Нолана оно, похоже, становится привычным. The Guardian описал картину как «гигантский мерцающий мираж, который не дарует покоя, а внушает мрачную решимость продолжать борьбу». Polygon отметил, что если в «Оппенгеймере» режиссер отбросил жанровые условности, то здесь он и вовсе «творит историю кинематографа голыми руками». Однако The Hollywood Reporter все же отрезвил пыл, заметив, что картина неоднородна и заметно уступает интеллектуальной глубине предыдущего шедевра, но ее спасает ослепительно харизматичный актерский состав.
Интересно, что разброс оценок хоть и высок, но не идеален. Screen Rant, Empire и The Guardian выставили максимальные 100 баллов, Polygon и TheWrap дали 95, а The Hollywood Reporter поставил 70. Это говорит о том, что фильм, скорее всего, будет вызывать жаркие споры. Для одних он станет откровением, для других — вычурной и затянутой драмой. И это нормально для такого масштабного авторского высказывания. К слову, если вам интересна тема планирования сложных проектов, таких как строительство уникальных объектов, можете почитать про реальную стоимость строительства спа-комплекса, где я делюсь своим опытом и анализом бюджета.
Кто есть кто в этом греческом мире
Напоследок хочется еще раз пройтись по актерскому составу, потому что он действительно собран как на подбор. Помимо Мэтта Дэймона и Тома Холланда, мы увидим Энн Хэтэуэй в роли Пенелопы, Лупиту Нионго в образе Елены Прекрасной и Миа Гот в роли служанки Меланфо. Роберт Паттинсон перевоплотится в предводителя женихов Антиноя, а Зендея предстанет богиней мудрости Афиной. Отдельно жду появления Джона Бернтала (Менелай) и Бенни Сэфди (Агамемнон). Вся эта плеяда звезд существует в пространстве, где привычные приемы уступают место чистому кинематографу. Сюжет при этом остается каноническим: после Троянской войны Одиссей бросает вызов богам и обрекается на многолетние скитания, пытаясь добраться до родной Итаки. Выйдет ли у него это по-настоящему, или он навсегда останется пленником собственной памяти — на этот вопрос, кажется, Нолан и предлагает ответить зрителю. Я лично собираюсь искать билеты на премьеру в самом большом зале города.