Когда я в очередной раз оказалась в подземельях Зоны, меня не покидало стойкое ощущение, будто сама реальность здесь истончается. Бетонный коридор, берущий начало от заброшенного складского помещения, уходил куда-то глубоко вниз под ощутимым углом, и с каждым шагом мы всё сильнее погружались в ледяное чрево Кордона. Воздух становился не просто холодным — он делался каким-то вязким, спёртым, пропитанным запахом вековой плесени и металлической окалины. Примерно через десять минут этого напряженного марш-броска мы наконец уперлись в массивную герметичную дверь, покрытую тонким слоем инея, которая перекрывала доступ на нижний уровень.
Я поднесла КПК с картой Гвоздя к терминалу, и на мутном экране высветилась схема помещений. Судя по всему, искомая комната инкубатора находилась сразу за этим препятствием. Оставалась сущая мелочь — заставить автоматику подчиниться. Мы вбили цифровой ряд, полученный от Бармена, но в ответ динамик разразился сухим электронным писком, а дисплей окрасился в багровый цвет, транслируя безжалостное предупреждение: система зафиксировала экстренное аварийное закрытие шлюза и требовала коды снятия защиты высшего уровня согласно некой Директиве №1.
Признаюсь, в тот момент меня накрыло неприятное чувство дежавю. Память услужливо подбросила воспоминание о давнем рейде в лабораторию Х-16, где мы столкнулись с точь-в-точь такой же проблемой. Тогда заблокированный намертво шлюз тоже требовал заветную комбинацию, и найти её удалось далеко не сразу. Это был классический сценарий: автоматика сходила с ума, а нам приходилось перерывать тонны документации, чтобы восстановить контроль над объектом. Мой спутник, однако, не оценил лирического отступления. Он резко оборвал меня, нервно косясь в темноту коридора, откуда доносились звуки, похожие на дыхание невидимого хищника.
Но я знала, что без этой информации нам не пройти. Пришлось быстро объяснять суть: коды аварийной разблокировки никогда не заносятся в центральную сеть. В Х-16 мы обнаружили их в личном сейфе руководителя лаборатории, и логично было предположить, что здесь система выстроена аналогично. Единственным выходом оставался подъем обратно на верхние ярусы, чтобы найти кабинет местной администрации. Изучив план на КПК, я с досадой поняла, что придется возвращаться почти к исходной точке маршрута, откуда мы начали спуск.
Путь назад по наклонному коридору дался тяжелее. Мы миновали огромный зал с рядами камер, где на полу всё еще дымились и источали фиолетовую слизь десятки расстрелянных мутантов, и вышли к началу административного крыла. Именно там, в небольшом тупиковом ответвлении, обнаружилась дверь с массивной табличкой, извещавшей о принадлежности кабинета начальнику исследовательского комплекса Х-5. Не успела я толкнуть тяжелую дубовую створку, как из темноты на нас бросился снорк. Его клацающие когти и боевой хребет были нацелены точно в горло, но с такого расстояния промахнуться было невозможно. Глухой хлопок крупнокалиберного оружия разворотил череп твари, превратив его в облако кровавых ошметков, и обезглавленная туша мешком рухнула на пол.
Меня удивило, как мутант вообще сумел проникнуть в изолированное помещение. Ответ нашелся быстро: в углу кабинета зияла свежая дыра в бетоне, уходящая куда-то в толщу земли. Из этого узкого лаза ощутимо тянуло болотной сыростью и глиной. Похоже, твари изрыли всю округу под землей, создав разветвленную сеть естественных туннелей, что объясняло их внезапное появление в самых неожиданных местах. Нужно было торопиться, пока по следам не набежала целая орда.
Внутри кабинета царил запустение. Вдоль стен громоздились шкафы с пожелтевшими папками, а в центре стояли допотопные компьютеры, покрытые многолетним слоем пыли. Мы принялись методично перерывать ящики, пока под одним из центральных столов я не наткнулась на тяжелый металлический сейф. Сталь выглядела внушительно, но мой спутник лишь хмыкнул, оценив стандартную советскую конструкцию. Пара выстрелов в упор по петлям — и бронебойные пули сорвали крепления, словно гнилые щепки, заставив массивную дверцу с грохотом отвалиться наружу.
Внутри хранились документы под грифом «Особой важности». Я вытащила верхнюю папку и бегло пробежалась глазами по строкам протоколов. Это было нечто запредельное: скрещивание ДНК контроллера с эмбрионом примата, увеличившее объем мозга втрое, попытки внедрения генов чернобыльского грызуна в хитиновый покров, и, что самое жуткое, создание некоего Альфа-образца, который демонстрировал стопроцентную ментальную связь с промежуточными гибридами. Эта тварь могла контролировать нервную систему других мутантов на расстоянии до десяти километров. Настоящий бог местного зверья, выведенный в пробирке. Я быстро сложила бумаги в рюкзак, понимая, что за такую информацию многие торговцы информацией отвалили бы целое состояние.
Тем временем мой напарник не тратил время на чтение. Его пальцы перебирали нижние стопки документов, пока не наткнулись на толстую папку в красном переплете. Это оказалась инструкция по действиям персонала в аварийной ситуации. На полях жирным рукописным штампам значилась та самая цифровая последовательность, ради которой мы проделали весь этот путь: 4-5-0-9-1. Оставалось только надеяться, что за время нашего отсутствия «Альфа» не успела окончательно пробудиться и не подтянула к шлюзу всех своих подопечных. Впереди нас ждал обратный спуск и, вероятно, встреча с тем, кого местные ученые так опрометчиво наделили способностью управлять целой армией монстров. Если вы хотите глубже разобраться в том, как менялась со временем работа специалистов, работающих с опасными объектами и сложными задачами, стоит изучить эволюцию профессии риелтора на вторичном рынке, ведь принципы выживания в агрессивной среде везде примерно одинаковы.