Оказавшись в советском универмаге, я первым делом всегда шла в отдел радиотоваров. Это было особое место, где смешивались запахи нагретого пластика, заводской смазки и какой-то неуловимый аромат технического прогресса. Именно здесь можно было понять, чем на самом деле живет страна, ведь за каждым прилавком скрывалась целая вселенная человеческих желаний, компромиссов и маленьких личных побед.
Помню, как подолгу стояла у витрины с магнитофонами. Центром притяжения был катушечный "Романтик" за 160 рублей. Он казался мне воплощением доступной мечты, особенно на фоне величественного "Маяка" высшего класса с тремя моторами и дистанционным пультом, который оценивался в баснословные 1345 рублей. Эта разница в цифрах идеально отражала социальное расслоение даже в рамках одного прилавка. Рядом с этими аппаратами мирно соседствовали радиолы, проигрыватели для винила, электробритвы, и конечно, легендарный фотоаппарат "Зенит-Е" с объективом "Гелиос", который можно было унести домой за 100 рублей.
Но истинная магия начиналась на отдельной полочке, где лежал предмет детских грез — электронная игра "Ну, погоди!". Я отчетливо помню тот азарт, с которым мы высматривали заветную коробку. Волк с корзинкой, ловящий падающие яйца, стоил 25 рублей, а позже подешевел до 23. Для ребенка это было целое состояние, и обладание такой игрой мгновенно поднимало статус во дворе до небес. Куда более прозаично, но не менее желанно, смотрелись на соседней полке электронные часы "Электроника" в металлическом корпусе за те же 23 рубля, в то время как калькулятор обходился уже заметно дороже.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, сколько загадок скрывал этот простой на вид прилавок. Взять ту же игру "Ну, погоди!". Она оказалась искусно замаскированной копией японской Game & Watch. Именно этим объяснялась странность, которую мы, дети, интуитивно чувствовали, но не могли объяснить: часы в игре показывали время по 12-часовому циклу, как в Америке, а не привычными нам 24-часовыми сутками. Наши инженеры просто нарисовали знакомого волка с корзинкой поверх чужого героя, и эта подмена осталась незамеченной для подавляющего большинства покупателей. Это был удивительный пример технической мимикрии, который сейчас вызывает лишь улыбку.
Территория людей с паяльником
В дальнем углу отдела царила совершенно иная атмосфера. Это была не просто витрина, а настоящий храм для радиолюбителей. В многочисленных ящичках и коробочках россыпью лежали настоящие сокровища: резисторы, конденсаторы, транзисторы, радиолампы, мотки провода и всевозможные переключатели. Сюда приходили не за готовой вещью, а за возможностью ее создать. Человек с паяльником, вооружившись свежим номером журнала "Радио", набирал деталей по схеме, чтобы дома, на кухонном столе, спаять свой собственный приемник или усилитель. Для тех, у кого руки росли из правильного места, эта полка была не набором запчастей, а целой мастерской, сконцентрированной под одной крышей универмага.
Телевизионный ряд вызывал у меня смешанные чувства. Черно-белый "Рекорд" за 200 рублей казался вполне достижимой целью для семьи со средним достатком. Но вот цветной телевизор был уже из другой лиги. "Рубин-714" или воронежский "Рекорд" стоил от 630 до 700 рублей. При зарплате инженера или квалифицированного рабочего в 120-200 рублей, это означало, что за один ящик нужно было выложить две с половиной, а то и три месячных зарплаты. Такую покупку не совершали спонтанно. Под нее копили годами, занимали у родственников, обсуждали на семейных советах, а затем везли домой с такой осторожностью, с какой не перевозили даже антикварную мебель. Это было настоящее событие, менявшее уклад жизни всей семьи.
Очередь за мечтой: видеомагнитофон как пропуск в другой мир
Отдельная история разворачивалась вокруг видеомагнитофонов. Сами аппараты в продаже встречались, но вызывали у покупателей скорее недоумение, чем ажиотаж. Я видела, как эти массивные катушечные монстры, вроде "Электроники-508", месяцами пылились на полках с ценниками в 1800-2500 рублей. Толку от них в быту не было почти никакого, готовых записей под такой формат не выпускали, и люди проходили мимо, бросая на них лишь короткий, равнодушный взгляд. Даже более дешевый катушечник за 1350 рублей не вызывал интереса. Всеобщая охота шла исключительно на кассетный формат VHS.
И вот появилась она, "Электроника ВМ-12" — первая массовая советская "видюшка" под кассеты, по сути, копия японского Panasonic. Цена в 1200 рублей делала ее недосягаемой для рядового работника, ведь это было шесть месячных зарплат. Удивительно, но даже эта сумма не покрывала всех затрат. Государство дотировало производство, и до 1988 года завод выпускал ВМ-12 себе в убыток, доплачивая из казны, лишь бы у населения появилась своя видеотехника. Это был престижный проект, а не коммерческое предприятие. Владелец такого аппарата мгновенно становился центром вселенной для всех друзей и соседей. К нему в квартиру ходили смотреть кино целыми компаниями, а в первых выпусках "Поля чудес" видеомагнитофон ставили на кон в финале, в одном ряду с автомобилем.
Но даже наличие полной суммы на руках не гарантировало обладания заветной коробкой. В свободную продажу большие партии не поступали, аппараты разбирали мгновенно. Система распространения напоминала распределение автомобилей. Покупатель приносил в магазин почтовую открытку, надписывал на ней свой обратный адрес, и его фамилию вносили в заветный лист ожидания. Ждать приходилось месяцами, а иногда и больше года. В первую очередь технику получали ветераны, передовики производства, заслуженные люди, а простому смертному место в очереди доставалось куда позже. Главным местом раздачи был фирменный магазин "Электроника" на Ленинском проспекте в Москве.
Прямо у дверей этого магазина крутились спекулянты, готовые решить проблему очереди за полтора часа. У них тот же ВМ-12 можно было купить сразу, без всяких открыток и ожиданий, но цена была в полтора, а то и в два раза выше официальной. За 1800 рублей видеомагнитофон уезжал к новому владельцу в тот же день. Те же, у кого водились чеки Внешпосылторга, решали вопрос еще проще. Они могли приобрести и аппарат, и кассеты в "Берёзке", минуя и очередь, и перекупщиков. Это был мир параллельных возможностей, где доступ к дефициту определялся не только деньгами, но и статусом, связями и удачей.
Черно-белый мир и битва за цвет
Самый горький сюрприз ждал счастливого обладателя ВМ-12 дома. После подключения видеомагнитофона к телевизору выяснялось, что западные фильмы, ради которых все и затевалось, идут в черно-белом изображении. Наши телевизоры работали в системе SECAM, а импортные кассеты были записаны в PAL. Телевизор просто не понимал чужой сигнал цветности и выдавал серую, безжизненную картинку. Чтобы вернуть краски, требовался специальный декодер, который официально не выпускался. Эти платы паяли кустари-умельцы, и установка такого устройства стоила 120-160 рублей. Самую продвинутую схему можно было найти в журнале "Радио" и спаять самостоятельно, что для человека из того самого "уголка с паяльником" было делом чести. К слову, сам ВМ-12 был далек от совершенства: кассету он заряжал сверху, как старые модели, обходился без пульта и имел неприятную привычку "жевать" пленку. Поэтому часть покупателей все же предпочитала переплатить за импортный аппарат.
Отдельной головной болью были чистые кассеты. В свободной продаже их почти не водилось, этот товар доставали через комиссионки и с рук. Одна пустая кассета стоила от 50 до 150 рублей, что для многих равнялось целой месячной зарплате. Частично ситуацию спасали талоны, которые печатали прямо в паспорте к видеомагнитофону. Они давали право на покупку десяти кассет вместе с аппаратом, но этого, конечно, было катастрофически мало.
Те, кто не мог позволить себе покупку собственного видеомагнитофона, шли в видеосалон. После постановления 1986 года такие точки стали открываться по всей стране. Под салон приспосабливали любое помещение, куда влезали несколько рядов стульев и телевизор с подключенным ВМ-12. Билет стоил около рубля, за день крутили по 6-8 сеансов, и именно там, в полутемном зале с плохой вентиляцией, огромное количество людей впервые увидело западное кино. Весь штат салона часто состоял из одного человека, который сам продавал билеты, менял кассеты и следил за порядком, а на ночь уносил видеомагнитофон домой в чемодане, обитом поролоном, чтобы не разбить драгоценный аппарат. Это был уникальный народный бизнес, построенный на чистом энтузиазме и любви к кино.
К началу 90-х вся эта сложная система рухнула в течение нескольких лет. Прилавки завалили дешевые импортные плееры: японские Funai, корейские GoldStar и Daewoo, голландские Philips. Следом появились видеодвойки, где экран и проигрыватель были объединены в один корпус. Открытки, очереди и списки ожидания стали не нужны. Рядом с этими новинками "Электроника ВМ-12" выглядела тяжелым и безнадежно устаревшим динозавром. В 1995 году ее выпуск окончательно свернули, и она заняла свое место в истории как памятник эпохе дефицита, технической смекалки и огромной, почти иррациональной тяги людей к прекрасному миру движущихся картинок. Глядя на современные технологии, я иногда скучаю по тому чувству значимости момента, которое дарил каждый такой поход в отдел радиотоваров.
