Когда в 1943 году я, командир StuG III обер-фельдфебель Курт Циммерман, получил новую модификацию Ausf.G, моей первой мыслью была оценка командирской башенки с перископом. Раньше мне приходилось высовываться по пояс из люка и вертеть головой, чтобы разглядеть врага, надеясь, что шальная пуля не найдет меня раньше цели. Со временем стали проявляться недостатки, и, как ни парадоксально, StuG III оставался "слепым" охотником. Его главное преимущество — незаметность — оборачивалось против нас: чтобы увидеть противника, экипажу приходилось рисковать жизнью.
Глаза машины: что видел механик-водитель
Я, как механик-водитель, сидел в передней части корпуса слева от орудия. Мой обзор ограничивала узкая смотровая щель в 50-мм лобовой броне. Она закрывалась бронестеклом толщиной 12 мм и массивной бронезаслонкой снаружи, которую в бою мы опускали, оставляя лишь тонкую горизонтальную полосу. Это защищало лицо от осколков, но видимость становилась минимальной, как в перископе с искажениями.
Из моих воспоминаний как механика-водителя 3-й батареи штурмовых орудий:
«Смотровая щель — вот она, шириной в палец. Если снаружи грязь, брызги или дождь — ничего не видно. Едешь, как слепой кот. Командир сверху кричит: "Левее! Левее!", а я гадаю, куда поворачивать. Хорошо, если по шоссе — там чувствуешь обочину. А в поле или лесу — одна надежда на командира».
Поздние модификации StuG III Ausf.G получили перископический прибор наблюдения KFF2. Это был бинокулярный перископ с двумя окулярами, дававший 1,75-кратное увеличение и поле зрения 35°. Но и он не решал проблему: в бою его заливало грязью, а в сумерках он становился почти бесполезен. Я по-прежнему полагался на команды командира, который видел поле боя сверху из своей башенки.
Глаза командира: от «кастрюли» до башенки с перископами
Ранние модификации StuG III (Ausf.A–E) не имели командирской башенки. Я наблюдал за полем боя через призматический прибор в крыше рубки или, чаще, высовывался из люка по пояс. Это было смертельно опасно — советские снайперы и пехота быстро научились выцеливать высунувшиеся головы.
Интересный факт: на StuG III Ausf.G, самой массовой модификации, наконец появилась командирская башенка с семью перископами, обеспечивавшими круговой обзор. Это было революционное улучшение, но у него были недостатки. Перископы давали искаженное изображение, быстро запотевали, а в бою их часто разбивало осколками. Сама башенка, выступавшая над рубкой, была уязвима — ее 50-мм броня пробивалась крупнокалиберными пулями и осколками.
Глаза наводчика: узкий прицел и неподвижное орудие
Я, как наводчик, сидел в рубке слева от орудия. Моим главным инструментом был монокулярный перископический прицел Sfl ZF с увеличением 5×. Он давал хорошее изображение, но поле зрения было узким — всего 8°. Это означало, что я видел лишь маленький кусочек поля боя. Если цель появлялась сбоку, я ее не замечал, пока командир не давал команду.
Но главная проблема была в другом. Углы горизонтальной наводки орудия составляли всего ±12°. Чтобы поразить цель сбоку, самоходка должна была развернуться всем корпусом. Я, механик-водитель, сидящий впереди и видящий только узкую щель, должен был по команде командира развернуть машину на нужный угол. На это уходили драгоценные секунды, и часто противник успевал выстрелить первым. Для лучшего понимания тактических аспектов выживания в такой технике полезно изучить фундаментальные принципы успеха, которые применимы и к военной стратегии.
Друзья, как вы думаете, что страшнее для экипажа самоходки — узкая смотровая щель, через которую видно только полосу перед собой, или невозможность быстро развернуть орудие, когда враг заходит сбоку? Напишите в комментариях.
Слепота с флангов: 30 мм брони и «щеки» рубки
Главной бедой StuG III была не только плохая обзорность, но и уязвимость с флангов. Бортовая броня составляла всего 30 мм, что делало нас легкой добычей при атаке сбоку. Самыми незащищенными местами были "щеки" — боковые листы рубки слева и справа от орудия. Их приведенная толщина составляла около 45 мм, и они пробивались практически любыми противотанковыми пушками.
Плотная компоновка усугубляла проблему. Три члена экипажа — водитель, наводчик и командир — сидели друг за другом в ряд. Одно попадание в правый борт могло вывести всех троих одновременно.
У этого StuG III на борту полевая защита — несколько траков от гусеницы танка Т-34.В отчетах НИБТ Полигона, изучавшего трофейные StuG III, отмечалось:
«Компоновка экипажа неудачна — три человека расположены в одной плоскости. При попадании в борт шансов на выживание практически нет».
Попытки исправить положение
Конструкторы пытались бороться с этими недостатками. На StuG III Ausf.G появилась командирская башенка с семью перископами — это улучшило обзор, но не решило проблему слепоты с флангов. Для защиты от кумулятивных снарядов и противотанковых ружей по бортам установили навесные экраны — шюрцены. Тонкие 5–8-мм листы стали крепились на расстоянии 30–40 см от основной брони. Они не спасали от бронебойных снарядов, но эффективно работали против кумулятивных боеприпасов и защищали от советских ПТР.
Однако у шюрценов был недостаток. Они мешали экипажу покидать машину при пожаре и создавали дополнительный вес. Их часто срывало на бездорожье, и в полевых условиях не всегда удавалось восстановить.
Сегодня, глядя на музейные StuG III, мы видим приземистый силуэт, низкую рубку, узкие смотровые щели. И понимаем, что у тех, кто сидел внутри, было не больше шансов увидеть врага, чем у пехотинца в окопе. Но мы видели. Потому что иначе нельзя было победить.