Оглядываясь назад, я часто думаю, что самые ценные уроки в бизнесе и технологиях преподносятся нам не через череду триумфов, а через сокрушительные провалы. В моей памяти до сих пор свежи воспоминания о мае 1980 года, когда в калифорнийском Анахайме проходила Национальная компьютерная конференция. В то время Apple, еще недавно бывшая дерзким стартапом из гаража, готовилась к крупнейшему IPO в истории Кремниевой долины и решила устроить шоу с королевским размахом. Гостей встречали двухэтажные автобусы в лондонском стиле, а кульминацией вечера стала аренда целого Диснейленда. Под звуки оркестров нам явили Apple III — машину, призванную навсегда стереть из памяти Apple II и открыть двери в корпоративную Америку. Никто из присутствовавших в тот солнечный день не мог предположить, что мы становимся свидетелями начала самой дорогостоящей технологической катастрофы десятилетия.
Зарождение амбициозного проекта
К концу 1978 года внутри компании царило почти паническое настроение. Маркетологи рисовали нам графики, на которых кривая продаж Apple II неумолимо загибалась вниз. Было очевидно, что рынок энтузиастов-любителей скоро насытится, и если мы хотим выжить, нужно срочно создавать серьезную машину для бизнеса. Так родился проект под кодовым именем Sara — в честь дочери ведущего инженера Уэнделла Сандера, шестнадцатого сотрудника Apple. Ему впервые доверили спроектировать компьютер с нуля без участия гения-одиночки Возняка, и в этом решении уже зрела беда. Если Возняк интуитивно находил элегантные инженерные ходы, то спецификации для новой машины рождались в муках коллективного творчества. Один эксперт настаивал на встроенном дисководе, другой требовал часы реального времени, третий — продвинутую графику. То, что должно было уложиться в десять месяцев, растянулось на два года напряженной работы.
Особую остроту ситуации придавал Стив Джобс, который лично курировал проект и установил два правила, ставшие притчей во языцех. Он единолично утвердил габариты корпуса, даже не поинтересовавшись, поместятся ли внутрь все компоненты. Но настоящим ударом под дых для инженеров стал категорический запрет на вентилятор — Джобс счел его слишком шумным и неизящным. В качестве компенсации корпус отлили из толстого алюминия: массивное шасси должно было работать как гигантский радиатор. На бумаге идея выглядела безупречно, но реальность оказалась куда суровее. Тем не менее, технические характеристики машины действительно впечатляли: процессор на 2 мегагерца, оперативная память до 512 килобайт, встроенный дисковод и операционная система SOS с иерархической файловой системой, которую мы в шутку называли «соусом». Многие из этих решений позже перекочуют в более успешные продукты, но тогда, в 1980-м, нам было не до архитектурных изысков.
Когда реальность разбивается о прекрасную теорию
Первая партия из тысячи машин разошлась по демонстрационным залам, и почти сразу начался кошмар. Компьютеры зависали без видимой причины, на экранах плясала бессвязная мешанина символов, а вставленные в дисковод дискеты через несколько часов работы становились заметно мягче — пластик вело от невыносимого жара. Внутренности машины разогревались до такой степени, что микросхемы начинали расширяться и сжиматься при каждом цикле включения-выключения, пока в один прекрасный момент просто не выскакивали из своих гнезд. Правда, осознали мы это не сразу. Как позже признавался один из руководителей, на момент громкого анонса у компании было всего три работающих экземпляра, и все они были собраны на макетных платах вручную.
Серийные же образцы страдали целым букетом болезней. Слишком узкие дорожки на материнской плате — ведь иначе компоненты не влезали в утвержденный Джобсом корпус — закорачивали при пайке. Микросхема часов выходила из строя через несколько суток. Алюминиевое шасси, призванное отводить тепло, напротив, запирало его внутри, превращая компьютер в духовку. Именно тогда родился самый абсурдный эпизод в истории технической поддержки. Дэн Коттке, один из первых сотрудников, однажды в раздражении приподнял зависший Apple III на пару дюймов над столом и с силой опустил обратно. Компьютер ожил. От удара чипы встали на место, и этот варварский метод вскоре стал официальной рекомендацией: «Приподнимите переднюю часть компьютера на шесть дюймов и уроните его на стол». Возняк позже скажет об этом коротко и безжалостно: «Сто процентов отказов оборудования».
Роковой удар из лагеря конкурентов
Пока мы судорожно пересобирали материнские платы и рассылали покупателям извинительные письма, в офисах IBM зрел ответный удар. 12 августа 1981 года в бальном зале нью-йоркского отеля Waldorf Astoria был представлен IBM Personal Computer 5150. Стартовая цена в 1 565 долларов выглядела насмешкой над нашими 4 340–7 800 долларами. При этом у IBM имелось одно неоспоримое преимущество — их компьютер просто работал. Через два месяца после старта продаж для Apple III существовало ровно три программных продукта, один из которых был написан лично Марккулой. Режим совместимости с Apple II, который мы так гордо анонсировали, оказался почти бесполезен: инженеры намеренно ограничили его, чтобы подтолкнуть разработчиков к созданию софта под новую платформу. На деле это означало, что подавляющее большинство программ для «двойки» на «тройке» просто не запускалось.
К февралю 1981-го рекламное агентство, придумавшее легендарный логотип Apple, посоветовало немедленно прекратить всякое продвижение машины. Рекламные бюджеты обнулили, и компания объявила о программе полной замены 14 тысяч уже проданных компьютеров. Новую ревизию с исправленной платой представили в декабре, но было поздно: корпоративная Америка уже выписывала чеки на IBM PC. Этот эпизод многому меня научил в плане понимания того, как правовые нормы и ожидания клиентов могут в одночасье разрушить даже самый амбициозный технологический проект.
Последние попытки и окончательный закат
Замена всех 14 тысяч проблемных машин стала беспрецедентным для того времени шагом, стоившим колоссальных денег. К концу 1983 года вышла версия Apple III Plus с обновленным дизайном клавиатуры и ценой в 2 995 долларов. Но даже кампания под лозунгом «Позвольте представить вам его заново» не смогла отмыть репутацию. 24 апреля 1984 года — через три месяца после легендарной презентации Macintosh — Apple III был официально снят с производства. Его улучшенный собрат продержался до сентября 1985-го, но это была уже агония. Общий тираж за всю историю составил около 65–75 тысяч оригинальных машин и примерно 120 тысяч с учетом версии Plus. Для сравнения: Apple II в лучшие месяцы продавался таким же тиражом. Общий убыток превысил 60 миллионов долларов, а Джобс в интервью журналу Playboy скажет, что компания потеряла на этом проекте «бесконечные, неисчислимые суммы».
Уроки, вынесенные из катастрофы
Парадоксальным образом катастрофа Apple III спасла Apple II. Изначально предполагалось, что «двойку» снимут с производства в течение полугода после выхода «тройки». Вместо этого именно надежный, расширяемый и обросший тысячами программ Apple II продолжил приносить прибыль вплоть до начала девяностых. Более того, многие технические находки перекочевали в Apple IIe, а операционная система SOS легла в основу ProDOS и повлияла на архитектуру классической Mac OS. Уэнделл Сандер, спустя годы размышляя о причинах краха, говорил, что машину вытолкнули на рынок на шесть-девять месяцев раньше, чем следовало. Возняк выразился категоричнее — по его мнению, компьютер спроектировал отдел маркетинга, а не инженеры. Дизайнер корпуса настаивал, что алюминиевое шасси работало как задумано, а главным убийцей стала незрелая технология сверхплотного монтажа печатных плат.
Сегодня работающий Apple III — музейная редкость стоимостью от полусотни до двухсот пятидесяти долларов. А полвека назад он стоил компании, только что ставшей публичной, первую большую репутационную катастрофу — и одновременно самый важный урок. Урок, который Джобс, впрочем, усвоит не до конца: через три года Apple повторит ту же ошибку с компьютером Lisa, на этот раз с ценником в десять тысяч долларов. Но это уже совсем другая история, которая лишь подтверждает старую истину: иногда поражение учит большему, чем победа.